Мне отчаянно хочется вернуться на тропу и посмотреть, что же это такое лазурное там валяется, но оставшуюся часть утра Скай не спускает с меня глаз. За обедом царит мрачная атмосфера. Мы едим стоя, сгрудившись под брезентом. Земля и здесь уже грязная и мокрая. Еда у нас заканчивается, а потому Скай подмешала кудрявую капусту из небольшого огорода Райана в яичную смесь и все это пожарила.
Джек извлекает зеленые кусочки из своей порции.
– Как кто-то может есть эту дрянь? Самая горькая вещь на свете. Я убить готов за пирог с мясом. Как мне его сейчас хочется!
– А мне – стейк, – говорит Виктор. – Хороший стейк с кровью.
В улыбке Джека сквозит жесткость. Может, дело в том, что у него болит спина, но в этой улыбке есть и что-то уродливое. Теперь я точно знаю, что он наврал про бумажник, и поэтому понимаю, что доверять ему нельзя. Я чувствую панику. Микки должна выйти за него замуж всего через шесть дней.
Сейчас довольно холодно, мы в джинсах и свитерах. Нам под ноги летят листья и веточки; над головой трепещет брезент. Дождь косой из-за ветра и бьет то с одной стороны, то с другой, поэтому он мочит нас со всех сторон. По ощущениям я промокла до костей. Есть только один положительный момент – слишком сыро для комаров.
– По крайней мере, не нужно мыть посуду, – объявляет Джек. – Смотрите.
Он выставляет тарелки под дождь, и очень быстро они становятся абсолютно чистыми.
– Надеюсь, ветер ослабнет, – говорит Скай. – И сегодня во второй половине дня у нас будут волны. – Она толкает Виктора локтем в бок. – Большие волны.
Мне кажется бессердечным говорить о серфинге, когда после смерти Райана прошло так мало времени. Я поворачиваюсь к ней.
– Тебе совсем не грустно из-за того, что Райан умер?
Она моргает.
– Конечно, это печально.
– Подумай о его семье. О его маленькой дочери.
Она хмурится.
– Его дочери? Он тебе про нее рассказывал?
– Да. Ее зовут Ава. Ей три года.
– Он просил деньги у Виктора на больного сына. Джеку он сказал, что у него рак в последней стадии. Он был патологическим лжецом, Кенна.
Я поворачиваюсь к Виктору.
– Ты же набил ему татуировку на запястье. «А» – это Ава.
– Он говорил, что это первая буква в имени его жены. Анна, – отвечает Виктор.
– Мне удалось заглянуть в его паспорт до того, как он его спрятал, – сообщает Скай. – А когда я в следующий раз приехала в Сидней, я его погуглила. Он торговал инсайдерской информацией и участвовал в операциях с использованием конфиденциальной информации. Если бы он вернулся в Америку, то сел бы в тюрьму.
– Тогда почему вы позволили ему к вам присоединиться? – спрашиваю я.
– Он украл деньги у нескольких богатых корпораций, чтобы два года заниматься серфингом. Это мой человек.
Остальные кивают.
– Плюс нас устраивало, что он живет здесь, пока мы находимся в Сиднее, – добавляет Скай.
Один серфборд взлетает с земли и ударяется о дерево. Виктор высказывается непечатно и бежит за ним.
Клемент ходит вокруг туалета.
– Здесь меньше дует! – кричит он.
Мы выкладываем доски стопкой у стены и быстро возвращаемся под брезент.
– Кстати, а доски Райана на месте? – спрашиваю я.
– Да, – отвечает Клемент и показывает на них. – У него было только две, и они все еще здесь.
– Значит, он плавал.
– Очевидно.
Клемент кажется так же обеспокоенным, как и я.
– Я все думаю о его семье, – признается он. – Кем бы они ни были.
– Я тоже. – Мне хочется убраться отсюда подальше.
Клемент тяжело вздыхает.
– Иногда я спрашиваю себя, что я здесь делаю.
Микки резко поворачивает голову в его сторону, у нее на лице написано удивление.
– Ты скучаешь по дому?
– Теперь я уже не знаю, где мой дом, но думаю, что готов двигаться дальше.
Я вижу ошарашенное лицо Микки. «Осторожно, Клемент!» Здесь опасно признаваться в таких вещах. Я дергаюсь, поняв, что и Скай его слышала. Похоже, она тоже поражена.
– Куда ты поедешь? – спрашивает Микки.
Клемент вздыхает.
– Понятия не имею.
Скай смотрит на него с отвращением.
– Значит, предаешь нас?
– Я не давал никаких обещаний, – заявляет он, складывая руки на груди.
– Нет, давал.
Скай ведет его под деревья, они стоят там и спорят. Мне отчаянно хочется узнать, о чем же они говорят, но из-за дождя я не слышу их слов. Виктор задумчиво наблюдает за ними, затем тоже идет туда.
Мне хочется к ним присоединиться, но Клемент – большой мальчик, который сам должен знать, что делает, поэтому я поворачиваюсь к Микки, вместо того чтобы идти к нему.
– Где Джек?
– В нашей палатке, – отвечает она. – У него болит спина.
– В бардачке лежит пачка денег, – сообщаю я гораздо более тихим голосом.
– Да. Безопаснее держать их в машине.
– Там очень много.
– Мы сняли наличные, когда ездили по магазинам.
Я внимательно смотрю на нее и рассказываю про бумажник. «Пожалуйста, пусть она не будет в деле».
Микки морщится.
– О, проклятье! Я же почувствовала, что что-то происходит. Он говорил, что работает на своего приятеля, устанавливает солнечные батареи. Но, возможно, у него слишком сильно болела спина. Иногда боль бывает просто невыносимой. Он не справляется. Но он хороший человек, клянусь.
