Я не могу определить, на самом ли деле она верит в то, что говорит, но испытываю облегчение от того, что она не знала. Мне нужно выяснить, чтó она знает. За ее спиной Клемент, Скай и Виктор продолжают спорить.
– Жена Клемента – Скай – похоронена на Лужайке? И Элке?
Микки вздыхает.
– Да.
Услышав это, я понимаю, что на самом деле она теперь одна из них.
– И ты на это пошла? Со всем согласилась? Тебе не пришло в голову обратиться в полицию?
– А толку-то? К жизни их бы это не вернуло. Винить некого. Что могла бы сделать полиция?
Я говорю Микки про вещь лазурного цвета, которую видела у тропинки.
– Я хочу посмотреть, что это. Пойдешь со мной?
Она показывает на дождь, который все так и идет стеной.
– Ты серьезно? Ты прямо сейчас хочешь пойти?
– Это может быть важно. Пожалуйста.
Микки вздыхает.
– Хорошо.
Тропа завалена листьями. Мы скользим по грязи босыми ногами, когда спешим к тому месту.
– Она лежала где-то здесь, – говорю я.
– Где?
Над нашими головами скрипят и трещат ветки, когда я осматриваю грязь.
– Или чуть дальше. – Я иду вперед, пытаясь вспомнить место.
Микки вздрагивает, когда рядом с треском падает ветка.
– Ты уверена, что это был не цветок и не какой-то мусор?
– Я видела логотип Rip Curl. – Но больше я эту вещь не вижу.
Мы ходим в одну и другую сторону.
– Проклятье! Я знаю, что она была здесь.
Кто-то перенес ее в другое место?
Микки обнимает себя руками.
– Мы уже промокли насквозь.
– Ладно, пошли назад, – сдаюсь я.
Джек в их палатке. Когда Микки спрашивает его про бумажник, он мгновенно признается.
– Это было глупо. Я действовал импульсивно. Мой знакомый продает мне кодеин, но он дорогой. В подростковом возрасте я подворовывал, когда у мамы не хватало денег даже на еду. Не думал, что мне придется делать это снова.
Я вспоминаю, как он врал, что не обворовывал Танит, а мы все легко ему поверили.
– Сколько людей ты обокрал?
– Только ее. Клянусь.
Он робко улыбается. Он ведет себя как ребенок: думает, что может сделать что-то плохое, затем извиниться – и все всё забудут.
Микки обнимает его.
– У меня есть деньги. Я куплю тебе кодеин, если потребуется, но давай вначале поговорим с твоим врачом. Она должна тебе помочь.
– А с бумажником что? – спрашиваю я. Я поражена, что Микки так легко спускает его с крючка.
– Мы отправим его им по почте, – заявляет Микки.
– Если адрес там вообще есть, то, вероятно, отправить придется в Канаду, – замечаю я.
– Мы можем сдать бумажник в полицию, когда вернемся в Сидней, и сказать, что нашли его, – говорит Микки.
Джек встречается со мной взглядом. Теперь я думаю о том, что еще он мог сделать.
– Есть волна! – кричит Скай. – Ветер немного стих.
Я вылезаю из палатки Микки и вижу, как Скай, Виктор и Клемент натягивают гидрокостюмы. Дождь продолжает лить как из ведра.
– Вы на самом деле собираетесь серфить в такую погоду? – спрашиваю я.
Сегодня утром были огромные волны. Если ветер не меняет их форму, они должны быть еще больше.
– Конечно, – отвечает Скай. – Мы весь год тренируемся как раз ради таких условий.
Может, она расстроена смертью Райана, я этого не вижу. Но опять же – серфинг может быть ее способом успокоиться, он, возможно, помогает ей справляться с проблемами.
Из палатки вылезает Джек. Он уже одет в гидрокостюм. Микки надевает свой. Племя ведет себя тише, чем когда-либо, они натирают доски воском с сосредоточенными лицами. Они словно отодвинули в сторону шок от прозвучавшего заявления Клемента о том, что он собирается уехать, – так им хочется в воду.
– Ты идешь, Кенна? – спрашивает Скай.
Я слышу вызов в ее голосе. «Ты с нами или против нас?» – вот что она спрашивает на самом деле.
Микки выразительно смотрит на меня, взгляд пронзительный. Я не могу понять, на самом ли деле она хочет кататься по этим волнам или нет, но остальные уже относятся ко мне с подозрением (в особенности Виктор), так что мне нужно поддерживать иллюзию, будто я одна из них, пока я не могу отсюда убраться.
– Конечно, – говорю я.
– У меня есть запасной гидрокостюм, если хочешь, – предлагает Скай.
– Я – шотландка. Мне не нужен гидрокостюм. – И заставляю себя улыбнуться.
Клемент улыбается мне, поднимая свою доску, хотя выглядит напряженным, но я не могу определить причину: из-за волн или из-за разыгравшейся ранее драмы. Они все по одному бегут по тропинке.
– Мы вас догоним! – кричит Микки.
Виктор возвращается.
– Я забыл! – Он снимает с запястья свой бразильский напульсник и бросает в свою палатку.
После того как Виктор снова исчезает, Микки поворачивается ко мне.
– Тебя никто не заставляет идти кататься.
Меня разрывает на части. Когда я в последний раз каталась на больших волнах, погиб Касим, но если Микки идет, мне тоже нужно идти, чтобы за ней присматривать.
– Если ты идешь, то иду и я.
Микки щупает пальцами ворот моей футболки.
– Волны сорвут ее с тебя. Надень хотя бы рашгард[74].
– Хорошая мысль.
Она приносит мне рашгард из своей палатки. Я нервничаю, а в животе появляется неприятное ощущение, когда я натягиваю его через голову. Я показываю на свинцовое небо.
– По крайней мере, солнцезащитный крем не требуется.
