Клемент просто смотрит на меня. Не говорит «да», но также не говорит и «нет». Если сейчас близко подойти к нему, то это будет подобно приближению к бездомной собаке – может тяпнуть, поэтому я жду.
– Хорошо, – произносит он раздраженным тоном.
Я встаю позади него и втираю крем.
Оливковая кожа Клемента облезает в нескольких местах, а судя по цвету и температуре (она горячая), он слегка обгорел.
– Тебе нужно побольше.
Он молча вручает мне бутылку. «Фактор 50, водостойкость в течение 4 часов». Я выдавливаю крем на ладонь. Он липкий и белый, как канцелярский клей, которым мы пользовались в школе. Я работаю обеими руками, в одном ритме, размазываю крем по его плечам. У меня возникают странные ощущения, когда я прикасаюсь к нему. Среди моих клиентов есть сексапильные мужчины, но я не чувствую с ними такого… притяжения. Его не было даже с Касимом. И это очень сильно отвлекает.
Вскоре меня захватывает процесс. Мои пальцы действуют автоматически: ищут напряженные мышцы, скованность. Клемент резко вдыхает воздух, когда я нащупываю узел. Если бы рядом был мой массажный стол, я бы сделала все правильно. Клемент невероятно напряжен. Я поднимаю его руку и заставляю взяться за ветку над головой, чтобы дать мне лучший доступ. Не обращая внимания на любопытные взгляды остальных, я работаю над его мышцами. Мои пальцы щупают участок у него под лопаткой.
– Дай мне знать, если будет очень больно.
Но я знаю, что он никогда в этом не признается. И он не издает ни звука, даже когда я сильно давлю.
Остальные подхватывают свои доски.
– Я вас попозже догоню! – кричит им вдогонку Клемент.
Микки немного недоверчиво улыбается мне.
– Увидимся позже.
Я смотрю на профиль Клемента и вижу, что он работает вместе со мной, сосредотачивается на узлах, когда я их нахожу, и силой воли приказывает им сдаться. По его виску течет струйка пота. Когда я поднимаю к ветке его вторую руку, он встречается со мной глазами. Взгляд у него напряженный, и он не сводит с меня глаз все время, пока мои пальцы вжимаются в его тело.
Я до сих пор чувствую себя ужасно из-за того, что случайно ляпнула сегодня утром.
– Мне очень жаль, что так получилось с твоей женой.
В его глазах читается не только грусть, но и чувство вины. Он отворачивается, и теперь я жалею, что вообще упомянула ее. Он явно винит себя. Может, он считает, что должен был предвидеть случившееся. Что он мог остановить ее, сделать ее счастливой. Или все гораздо хуже? Это
Клемент не смотрит на меня до тех пор, пока я не отступаю назад.
– Закончила.
– Спасибо.
Раздавшийся с соседнего дерева звук «как-как-как» заставляет меня подпрыгнуть.
– Кукабарра[36], – поясняет Клемент, ища ее глазами. – Вон там. Видишь?
На ветке за палатками сидит грязно-белая с коричневым птица, со смешной, невероятно большой головой. Она открывает рот и издает свой безумный смех. Взрывы смеха!
Клемент намазывает воском доску, а я оглядываюсь, прикидывая, чем бы заняться. Может, продолжить искать место, где начнет работать телефон, но я опять боюсь потеряться.
Клемент подхватывает свою доску.
– Ты не идешь?
Он опять смотрит на меня этим своим напряженным взглядом. Я слышу голос Скай у себя в голове: «Океан – просто невероятный целитель». Ведь ничего же не будет, если я один раз прокачусь по волне? Микки будет рада видеть меня там, да и я таким образом смогу за ней приглядывать с воды. Так я оправдываю свое решение. Но в глубине души я знаю, что делаю это для себя, не для нее.
Я ныряю в свою палатку, переодеваюсь в бикини. Кожа у меня все еще красная после того, как я вчера обгорела, поэтому сверху надеваю футболку и поспешно натираюсь солнцезащитным кремом.
Когда я иду по тропинке вслед на Клементом, появляется страх. Я не хочу, чтобы меня снова затягивало в спорт, который забрал у меня любимого человека. Дорого мне вышло занятие серфингом! Есть еще какая-то причина, почему я боюсь? Я слышу волны отсюда. Они ритмично бьются о берег, и этот звук получается достаточно громким, чтобы заглушить попугаев.
– Как ты считаешь, свелл большой? – спрашиваю я.
– Метр, метр с половиной, – отвечает Клемент.
Традиционно если мы говорим о высоте волны, то склонны быть консервативными. Эта традиция идет с Гавайских островов, где волны измеряют сзади, а не спереди. Метр с половиной означает выше головы. Я надеялась на маленькие волны, чтобы легко по ним прокатиться. Но это серфинг: океан дает тебе то, что хочет сам и когда хочет.
– Проклятье, – выдыхаю я, когда мы добираемся до пляжа. Принесло облака, и волны выстраиваются широкими полосами под стальным серым небом.
– Что? – спрашивает Клемент.
– Ничего.
Он вопросительно приподнимает бровь. Посыл ясен: если я не чувствую себя уверенно при волнах такого размера, мне не стоит выходить в море, но меня уже видели остальные. Микки поднимает большой палец вверх.
Влажный морской воздух словно окутывает мое лицо.
– Давай все-таки, – говорю я.
