Деревья обступают меня со всех сторон. У меня такое ощущение, что листья и ветки переплетаются, чтобы закрыть небо. Мне нужно выбраться из тени. Я быстро оглядываюсь, чтобы проверить, не смотрит ли кто-то на меня, подхватываю палку и иду по тропинке к пляжу.
Я чувствую облегчение, оказавшись на открытой местности, где передо мной расстилается горизонт, но пляж сегодня утром кажется немного жутковатым и мрачным местом. На небе сплошная облачность, оно напоминает потолок из серых туч, причем таких плотных и так низко висящих, будто за одну ночь кто-то воздвиг крышу над миром. Воздух влажный – капельки дождя смешиваются с морскими брызгами.
Ветер громко воет у меня в ушах; он то и дело раздувает и треплет мою футболку. Чайки летают, опустив головы, или устраиваются в оставленных кем-то из нас следах на песке. Большая белая птица – аист или ибис? – идет по пляжу широкими шагами, а затем взлетает, громко хлопая крыльями. Огромное тело устремлено вверх. Глядя на эту птицу, я понимаю, в какой ловушке оказалась.
Я мну подошвами мокрый песок, направляясь к воде. Поднятые штормом волны напоминают огромные деформированные клинья. Начался прилив. На песке какие-то темные кляксы. Это… изюм? Нет, понимаю я, подходя поближе. Это мертвые мухи. Сотни мух, которых выбросили на берег волны. Они лежат аккуратно изогнутыми полосами. Некоторые все еще двигаются, ползут по песку, безнадежно пытаясь соревноваться с приливом. Другие лежат на спинках, машут в воздухе лапками, напоминающими паучьи. Накатывающая волна подхватывает целую группу, и они оказываются на плаву, напоминая маленькие суденышки. Целый флот!
Чайки довольны, у них праздник – заглатывают сочные кусочки. Они едят и мух. Для меня это уже слишком. Живот крутит. Я наклоняюсь, и из меня на песок вылетает мой завтрак. Пара чаек пугаются и взлетают в воздух. Одна вскоре снова опускается на песок и осторожно решает попробовать то, что вылетело из моего желудка. Я падаю на колени, меня рвет снова и снова, глаза у меня плотно закрыты. Я очень хотела бы оказаться в другом месте после того, как их открою.
Что-то касается моей руки. Я дергаюсь, открываю глаза и вижу улетающую пятидесятидолларовую купюру. Она из накоплений Райана? Я осматриваю океан, но больше не вижу ни одной. Надо мной проплывает тень – это темные тучи бегут по небу. Вскоре они полностью закрывают небо, день превращается в ночь, а еще нет и девяти утра.
На горизонте сверкает молния. Грохочет гром. Впереди на песке я вижу что-то большое и темное. Вначале я думаю, что это камень. Внезапно мир озаряется неоново-фиолетовым цветом, и я понимаю, что это человек. Я бегу к нему. В это время разносится сильнейший раскат грома, от которого я вздрагиваю и сжимаюсь. Его повторяет эхо, снова и снова, а заглушает только следующий раскат грома, еще более сильный.
Райан лежит на спине и не двигается, глаза у него закрыты. Примерно в таком же положении он лежал, когда я впервые его увидела. Я спешу к нему, ожидая, что он подпрыгнет, как и в тот раз, но он не двигается.
Волна накатывает на берег и касается лодыжек Райана. Когда она отходит назад, я могу рассмотреть его ноги. Их раздуло, на них много ссадин, а ступни торчат в разные стороны под странными углами.
– Райан! – зову я.
Он не отвечает, поэтому я касаюсь его щеки. Она влажная и ледяная. Я сжимаю его плечо и легко трясу его. Он падает на песок. На мгновение мне кажется, что тело передо мной – это не Райан, а Касим. У меня начинает кружиться голова. Меня шатает, я делаю неловкий шаг вперед, кладу одну руку на песок, чтобы удержать равновесие, и зажмуриваюсь. Когда я снова открываю глаза, вижу Райана. «Возьми себя в руки, Кенна!»
Я смотрю в одну сторону, в другую, оглядывая пляж, но нигде не вижу его серфборд. Может, у него оторвался лиш, и доска плавает где-то в океане. Он ведь не стал бы купаться в такую погоду? В любом случае, судя по состоянию его ног, он разбился о камни. Я не хочу его двигать – вдруг он сломал позвоночник. Но следующая волна накатывает уже до его талии, поэтому я хватаю его под мышки и оттягиваю дальше на песок, за линию прибоя, и начинаю делать искусственное дыхание, давлю ему на грудь и дышу рот в рот. Его губы холодные.
Шторм усиливается. Гром разный – грохочет в нескольких вариантах. То это взлетающий рядом реактивный самолет большой вместимости: он взлетает с земли очень медленно, а потом грохочет прямо над головой, оставляя после себя эхо. Иногда это страшная трагедия на стройке: что-то или кто-то летит с большой высоты. Иногда это внезапный и оглушительный треск, сопровождаемый гигантской молнией-зигзагом, вытянувшейся по всему небу и словно раскалывающей мир на части.
Я слышу дождь до того, как начинаю его чувствовать. Он бьет по песку с яростным шипением, затем по мне, настоящий душ льет мне на голову. К этому времени гром грохочет уже почти постоянно, молнии сверкают по несколько раз в секунду, напоминая импульсную лампу.
Проходят минуты. «Райан, дыши!» Но он не реагирует. Я с трудом поднимаюсь на ноги.
