А чего представлять?! Вот она и виднеется – седьмое чудо света – Киево-Печорская Лавра, последний приют Ильи Муромца, Нестора Летописца и ещё сотни святых, пылает над головами зачарованных странников. Справа – Софийский собор – сердце Киева, «главный соборный храм, воздвигнутый ещё Ярославом Мудрым на месте битвы с печенегами», – вот что написано в путеводителе, заботливо подложенном новым мужем.
– Вальдемар, куда мы едем? – Красоты красотами, но надо ж выяснить «куда мы едем».
– Я тебя сегодня украду! – Вальдемар кажется совсем не шутит.
– Это как? – Сердце ёкнуло…
Он не ответил.
Через несколько минут машина остановилась около небольшого скверика. Вальдемар опять молчит. Мимо пролетела стайка подростков, с удивлением и интересом заглянув к ним в лобовое стекло.
– Знаешь, что я подумал? – Он был очень серьёзен. Слишком серьёзен.
Линде стало страшно…
– У нас больше не будет возможности побыть вдвоём до твоего следующего приезда ко мне. Давай мы наше посещение «Колеса» отложим и … и просто пойдём с тобой гулять, так сказать составим туристический маршрут под названием «Тайны ночного Киева», хочешь?
– Ува-у! – Она завизжала и повисла у него не шее.
«Вот это да! Вот подмастило! «Тайны ночного Киева»…
– Мы почти у самого Андреевского спуска. Ты слышала о нём?
«Оо-о-о… ну не слышала я о Киеве ничего, кроме как он – то ли „отец“, то ли „мать“ городов Русских, судя по мужскому роду, пожалуй всё-таки „отец“; про Лавру две строчки, ту пафосную фразу про собор святой Софии. Ну, не рассуждают у нас в Европе о буйстве красок Украинской столицы, у нас всё больше обсуждают, что они будут есть в обед.»
– Да, слышала немного, но может ты мне сделаешь «ксенагиси»?
«Дай-ка гляну, чего он подумает, что я ему предложила сделать».
Вальдемар удивлённо тёр переносицу. Пауза затянулась.
– Ничего личного, «ксенагиси», это по-русски рассказ иностранцу о чём то новом.
– Хорошо, будет тебе «ксенагиси», – он облегчённо вздохнул, и Линде показалось, будто у него отлегло от сердца
– В таком случае, мы приехали. Выходи!
«А чего полчаса сидели в машине, молча, если уже «приехали»?!» Господи, всё интриги, интриги, бесконечные».
Морозный ветер раздул лёгкие, превратив их в воздушные шары. Казалось, он совсем не задерживается в них, а проходит навылет и, просачиваясь сквозь кожу, снова растворяется в мировом эфире.
– Так ты даже не знаешь, что именно на Андреевском спуске находится дом-музей Михаила Булгакова? Хорошо! – «Муж» правильно расценил Линдину верхнюю губу, задранную к носу, – Тогда иди за мной.
Он взял её за руку. Это было потрясающе приятное ощущение.
Так она ходила только в детском саду со своей липшей подругой Виолкой Синельщиковой, больше за руку её никто не водил. Она водила. Сашеньку, когда та была совсем маленькой, а её никто. Эндрю имел странную манеру, навалившись всем телом, класть руку на плечи и волочиться за ней по улице, как край шарфа Айседоры Дункан, намотавшийся таки однажды на колесо машины, её же и придушивший. Эндрю, прикинувшись шарфом, тоже скоро её придушит за то, что она во время съёмок себя вела «неподобающим образом».
Вальдемара рука сухая и чувственная. Именно такие руки бывают у надёжных, уверенных в себе, сильных мужчин. Пускай у него свои особенности, нескончаемые беседы «вредно-полезно», но в целом, в целом он, безусловно, мечта любой женщины. Не пьёт, не гуляет, ведёт здоровый образ жизни, сам себе готовит, а в их статуте это ложь, что «чоловик» ничего не делает, даже стаканов за собой не моет. Моет! Всё он делать умеет. Кстати, статут… ещё там написано «тату» и мама часто «разом ходять у гости або принимають их у себе». «Часто» это как часто? В Греции в гости ходят просто поболтать «на кофе». Можно за один день обойти всех подруг, попить у всех кофе, или лучше сока, потому что от греческого кофе ночью не уснёшь. Киев такой огромный, здесь все так далеко, и не то чтобы в гости за три дня не пришёл ни один человек, даже на домашний телефон никто не позвонил. Интересно – почему? Может все знают, что Клава уехала? Неужели никому из их друзей не интересно, как Машенька живёт? Ладно, хозяйка уехала, но ведь и Вальдемару никто не звонит.
Линда плечом жмётся к «мужу», и плечо горит.
– Володь, а почему к вам за три дня ни один гость не пришёл, ни сосед хоть на чашку чая не заскочил? – Спрашивает она просто так, чтоб нарушить молчание, – У вас не принято по-соседски захаживать? Там же в статуте сказано, что вы «разом» с гостями разбираетесь.
– Какие соседи? – в голосе грусть и разочарование, – Видела бы ты наших соседей! Там одна Светка чего стоит, я её вообще выставил из дому. Я Клаве так и сказал: или я, или она, выбирай, кто тебе дороже. Повадилась Клавка моя к ней в гости ходить, как ты Говоришь – «по-соседски захаживать», так эта Светка ей стала мозги вправлять, в смысле говорить обо мне всякую ерунду, «зачем он тебе нужен?!» и всё такое. И «такой» я, оказывается, и «растакой». А Клавка оттуда пришла, чую спиртным от неё несёт. Раз, второй раз пришла, опять несёт.
