– Ты что ненормальная?! – Возмущалась мама, – Ты хочешь, чтоб весь Город надо мной с отцом смеялся: «Ха-ха-ха! А мы вчера вашу дочку по телевизору видели! Она там в постели с мужиком целовалась! Ваша дочка „артистка“, да?! Значит она падшая! Проще говоря – проститутка!» Почему ты всё время стараешься нас опозорить?! Ты создана меня мучить, да?
Уж когда сценаристы и с кем целуются Линда не знала, поэтому ничего о «падших» расспросить не посмела, но и о ГИТИСе больше не заикалась.
Странно, но в Медицинском Университете, куда с третьего раза поступила Линда, тоже, как и у «артисток» была градация по внешним признакам. Из всей команды абитуриентов с «медалями», «бронями» и «пятибалльными аттестатами» самые красивые девочки поступали на престижнейший лечебный факультет. «Педиаторши» выглядели так себе, ну, а «стомат»… на «стомате» было всё то, что по внешним данным не проходило на первые два факультета. Хотя, если рассуждать логически те, кто поступал на лечебный факультет, например будущие хирурги, или анестезиологи запросто могли быть страшными и несимпатичными, даже с дефектами речи. А что? Завесил свою неприглядину ватно-марлевой повязкой, подошёл к операционному столу сзади, да ещё засветил бестеневой лампой в полузакатанные глаза клиента, чтоб он тебя уже ну точно не видел, и дави ему маску для наркоза сколько хочешь. Всё, клиент в улёте и тебя сто лет тебя не видит. Теперь ему вообще без разницы – красивая ты, или у тебя черти на лице горох толкли. Спит себе, молча, а в нём другие люди усердно ковыряются. Зато, если ты стоматолог тут ничего не спрячешь. Никому не охота наблюдать в своём рту аллигатора, зажавшего турбинный наконечник в лапах. Тем не менее, в её Университете считали с точностью наоборот, именно поэтому Линда, принимая во внимание все свои физические недостатки, вынуждена были отбросить светлые мечты о доблестном труде прозектора Городского морга и поступать на стоматологический факультет, чтоб просто поступить. Как обидно согласиться, следуя логике приёмной комиссии, что безвременно ушедшие в мир иной последними должны попрощаться с прозектором, похожим на «Мисс-Россия», для наилучших воспоминаний о покинутом обществе.
Как выяснилось после окончания ВУЗа, диплом стоматологического факультета оказался хорош исключительно батальной оплатой тяжкого докторского труда, в остальном же на сегодняшний день из группы Линды в двадцать шесть выпускников продолжали работать врачами только несколько человек. Остальные подались кто в бизнес, кто в замужества. Работать с клиентом становилось всё тяжелее. Само общество менялось и совсем не к лучшему. Если раньше у людей были сдерживающие факторы в виде слов «неприлично», «некрасиво», то теперь «красивым» стало всё. Да и вообще появилось чувство, что все вокруг соревнуются друг с другом на титул «дурака». Теперь «тыкать» врачу и качать права стало правилом хорошего тона. К концу рабочего дня Линда себя чувствовала обсосанной чурчхелой, а тут съёмочная группа, да такая развесёлистая приехала, как не расстроиться. Вот она – работа что надо: шикарная компания, весело, интересно и с большой пользой для дела.
Что уж теперь плакатьси и просить у себя прощения? Теперь уж всё, пролетела ты, дорогая, в своё время с Институтом Киноискусства. Мама не хотела, чтоб ты «в постели целовалась мужчиной», ну теперь на самом деле чувствуй себя проституткой, потому что каждого клиента надо сперва приманить, прикормить, дать свой телефончик и всё в таком духе. Однако сегодня, только сегодня, тебе выпал счастливый билет: десять дней, которые потрясут твой мир, посему – к барьеру!
«Шапку» ребята начали «делать» в тот же день. «Шапкой «оказалась съёмка дома. То есть – обе пары снимаются в их родной обстановке со шкафами и кухнями, как бы «последние минуты перед взлётом».
Надо было успеть доделать все дела, потому что билет «на завтра», вложенный в новенький загранпаспорт, лежал на деревянном комоде прямо перед входной дверью.
«Киношники» приехали, купили себе по бутерброду, выпили по чашке чая и тут началось!
