Впечатление о «хозяйке» создать пока не удалось никакого, в квартире нет ни одной её фотографии, ни особых следов в виде вышитых накидок на заварочные чайники. Вещи в шкафу висят размера «ларч», то есть хозяйка совсем не тоща. Духи на комоде есть, занавесочки на окнах аккуратненькие, а фотографий нет. Ни персональных портретов с кистью руки, подпирающей подбородок и гигантским перстнем-подарком мужа на среднем пальце, ни «семейных» весёленьких с голыми попками, короче – ни-ка-ких. Зато сам «хозяин» после сна видится очень симпатичным. Это вот и есть «Мирошниченко Володимир, 49 годин», с которым она по дороге сюда настраивалась разыграть масштабный «флэрт?» Красотой не блещет, но барчук. Холёный такой, гладенький, не побитый непосильным физическим трудом. Бегает по лесу, плещется в этой самой загадочной «купели», ведёт «здоровый образ жизни», не курит, не пьёт, весь такой чистенький и опрятненький.
Преподнес ей вчера любимые астры, торт, шампанское. Это она от усталости не отреагировала, сунула торт в холодильник и сделала вид, типа она такое на ночь не ест. Ага, не ест. Не было бы съёмочной группы, за волосы б не оттащили от надкусанного. Надо хоть сегодня поблагодарить человека за старание. Машенька очень славная девочка. Ей четырнадцать лет, но соображает она на гораздо больше. Такая воспитанная вся, небалованная. Одним словом – большая умничка. С ней должно быть не трудно найти общий язык. Как она вчера суетилась, тарелки для торта доставала, ленточку на цветах хотела сама перерезать. Хороший дитё, ласковый такой.
– Быстренько, быстренько собираешься и в лес! – Режиссёр Таня заглянула в спальню, откуда накануне выселили Машку вместе с её вещами, очистив помещение для Линды с Иннесой.
Детская спальня была и не спальней вовсе в общепринятых для Греции понятиях. Это была небольшая гостиная с раскладным диваном и двумя креслами. Окна выходили в сад, а на подоконниках росло огромное количество разных неимоверных растений. «Нормуль!», – отметила про себя Линда, ёжась под одеялом от утренней прохлады, – А что это за юный натуралист развёл такую оранжерею?! Чуть не забыла. Ах да! Это ж туташний «тату»! Там же в статуте прописано – «чоловик любить вырощувати рослины» и там же ещё раза два про его любовь к «рослинам» – он любит есть свежие салаты и «вночи потребно забирати квити з ганку аби нихто их не поцупив». Так там цветы ещё и на заборе? И их надо заносить домой, чтоб никто не украл? А вчера не занесли. Надо будет получше рассмотреть, что там за цветы. На подоконнике даже мини бананчик растёт, банано-банзайчик кривенький такой. Что в углу в кадке? Это кофе! Надо же. Рядом «денежное дерево» – сага… Ба! Да у него уникальнейшие для этих широт породы! Дай Бог моему папаше здоровья с его образованием биолога, он мне многое о растениях рассказывал. Вот сейчас спросите у меня чего где, и нате вам: «Рододендрон! Виктория регия! Схизандр кинезис! «Руссо туристо! Облико морале!» Сорта да, странные. Прямо такое чувство, что ему их кто-то давал на развод, и тот кто давал профессионально этим занимался. Привезти их из туристических поездок сам он никак не мог, в самолёты с растениями не пускают, да и тогда, дома Оксана сама рассказывала Эндрю, типа «господин Мирошниченко не выездной». Тогда откуда эти редкие породы? Интересно, почему-то «не выездной»? Может спидом болеет? Или, наоборот, на секретном военном объекте работал? С ума сойти! Одни интриги!
– Уже собралась! – Линда отвечает Тане из-под одеяла, тянет время, ей жуть как не хочется вылезать. Может они вчера вечером с этим купанием пошутили? Может получится ещё полежать? Но, Таня торопит, хочет снять, пока окончательно не расцвело.
– Надень что-нибудь спортивное, – советует Таня, – вы же бегать будете, купаться, делать физические упражнения. В статуте так прописано, помнишь?
– Помню! Помню! Что ж не помнить?! Я бы с удовольствием всё сделала, только у меня нет спортивной обуви. Есть белые сапоги на каблуках. Ботфорты называются.
– Значит, сегодня побежишь в белых ботфортах как есть, а на завтра муж тебе купит спортивную обувь.
«У-у-ух ты! Интересная заявочка! Сразу и „муж“, и „купит“… Классно! Наверное у них это приятно в семье, что муж покупает. Мне Эндрю за всё время семейной жизни однажды подарил тёрку для морковки и ещё однажды набор ножей к мясорубке. И всё. А тут „муж“ „купит“… Приятно, однако.»
– Вставай уже быстренько! Потом, потом зубы почистишь! – Таня сердится не на шутку, даже делает вид, что застилает Линдину постель.
Линда умеет одеваться за секунды. Подумаешь! В бытность студенткой ещё не такое приходилось свершать. Она надевает тонкий свитер, брюки, нащупывает и потягивает из чемодана под кроватью чистые носки. Прямо ей на руки выпадает, Алечкина икона. Линда почти забыла про неё и поэтому сейчас жутко радуется встрече. Она прижимает икону к груди, и на глаза неожиданно накатывают слёзы. Куда её понесло?! Зачем ей это всё было надо?! Сидела бы дома со своим ребёнком и радовалась жизни. Так ведь нет!
