– … так вот легенда рассказывает, что она умела говорить с животными, цветами, птицами, что исцеляла всех своими молитвами. И шли люди к этой Алипии на поклон и за благословением, за советом.
«И к Диогену нашему за советом тоже шли. И бедные прихожане шли, да иной раз и Афинские аристократы общением не гнушались. А он сидел по пояс в своей деревянной бочке и раздавал всем советы налево и направо!», – С гордостью думала Линда.
– Когда Алипия померла, похоронили её на Лесном кладбище, а через несколько лет снова перезахоронили в в Голосеево и признали ту отшельницу святой.
– Женщину, которая поселилась в дупле?!
– Да! А, что тебя удивляет? – Вальдемар сам был искренне удивлён непониманием Линды, – Так отшельница-лекарка снова вернулась в пустынь. И ходят к её могиле по сей день убогие, страждущие и просто верующие люди. Осторожно! Не наступай туда! Там сыро пока от ночи, земля не просохла, поползти и обвалиться может. Тебе нравится тут?
Нравилось ли ей! Как она мечтала в своей Греции погулять не по эллинскому редколесью, где иди, не иди, а всё равно то на дорогу выскочишь, то наткнёшься на чей-то дом, то на людей с магнитофонами, приехавших на пикничок. И скучала она именно по осеннему, мокрому лесу убранному в багрянец и с невероятным запахом сырых листьев. Уже не мешал никто, ни Серёга с камерой в кустах, ни Иннеса со своим всевидящим пытливым оком. Ой, да ну на фиг все эти условности! Пусть смотрят, сколько надо и снимают что хотят.
– Пришли! – Вальдемар старательно придерживал ветки с нависшими на них капельками утренней росы, чтоб Линда в белых сапогах не получила ими по лицу, – Вот она – Святая купель. Это место Силы. В этой купели вода и зимой и летом одной и той же температуры. Она не остывает и не нагревается. В ней содержится много солей металлов. Вообще это святой источник, и он производит омолаживающий эффект, то есть тот, кто в нём купается, будет вечно молодым.
Ах, вот что такое эта самая таинственная «купель»! Огромная яма посреди леса, выложенная изнутри срубом. Зеленоватая вода кажется густой как кисель. Она сочится из земли, проходит через деревянные стенки и уходит в дно. Брёвна поросли мхом. Вокруг деревянный настил, несколько вёдер для купальщиков и, леденящее душу, безмолвие. Линда давно не встречала такого оглушительного безмолвия.
Стало совсем светло. Деревья, трава кусты, всё из чёрно-серого превратилось в тёмно-зелёное. Как по мановению волшебной палочки или как в детском калейдоскопе – повернёшь – стёклышки чёрные, ещё повернёшь – синие, потом оранжевые. Тишина такая тяжёлая и вязкая, что кажется, ни один человек из съемочной группы сюда просто не смог добраться. Папоротники по пояс, трава с ярко-красными ягодами, белоснежный гриб дождевик во всей красе и, буравящий ноздри, запах волшебной воды.
Это сюрреалистично… этого не может быть! Люди, живущие на планете Земля, скорее всего, не в курсе, что существуют такие места, иначе бы никто не жил в своей мегаполисной квартире с окнами на мануфактуру. Тут бы новые, сбежавшие из городов, схимницы передрались за вместительные дупла деревьев, и отшельница Алипия осталась без жилья. Сказка, сон, другая форма жизни, другая галактика.
– Раздевайся! Камеры ждут! – Пока она закатывала глаза и купалась в ощущениях, Вальдемар, скинув с себя одежду, уже заплавал в зеленоватой гуще. Маленький ужонок из травы высунул голову, заглянул в купель и тут же снова уполз.
– Не… я на такие подвиги не способна, – она до сих пор не верила, что должна лезть в воду, – ты поплавай, зая, а я как настоящая Пенелопа подожду своего Одиссеюшку на берегу, ладушки? Я и плавать то не умею, – глупо захихикала Линда, – а это чего? Ты уже и в плавки успел переодеться? – Линда подобрала с влажного настила и теперь держала в руках упавший свитер Вальдемара, а рядом на лавке лежали его спортивные рейтузы и нижнее бельё.
– Что значит «не способна»?! Лезь, давай! По статуту жена обязана «бижать у Святу купель и описля купания делать физични вправки!». Ты что забыла?
– Отнюдь! Я согласна делать «вправки», а купаться не хочу, не будешь же ты меня насильно заставлять. Понимаешь, я просто не-хо-чу, – по слогам повторила она, – разве это не понятно? Простите, на улице начало двадцать первого века, и я из страны-родоначальницы мировой демократии. Так вот, многоуважаемый юннат, европейское гражданство и Конституция – основной свод правил моей страны… – Линда жестикулировала и становилась в эффектные позы как опытный адвокат на крупном судебном процессе, – …позволяют мне произнести короткое, но ёмкое слово «нет!». Ты знаешь, что двадцать восьмого октября тысяча девятьсот сорокового года греки ответили итальянскому фашисту-диктатору Бенито Муссолини на его предложение сдаться? Они так и ответили ему:
– Охи! Нет, Бенито Александрович! Ми фашизм ни хочим! Ми без вам харашо живиом! Ухадите вон! – и Бенито пошёл вон. Так вот, дуся, я сейчас от имени всего греческого народа отказываюсь бултыхаться в купели и отвечаю вам не хуже греческого правительства:
