– Иншульдигунг (простите (Н
– Послушай!..
– Нет, это ты послушай и закрой рот! – Линда сдерживалась из последних сил, чтоб не стукнуть Вальдемара лбом о его же руль, – если ты ещё раз посмеешь обозвать врачей, то есть в частности меня и моих друзей «дураками», я тебя нарежу на ремни для чемоданов, понял?!
– Ну, хорошо… может я погорячился, – Вальдемар сейчас сидел в полнейшем расстройстве, явно не ожидая от немного заторможенной Линды такой прыти. Он тут же понизил голос и напустил туда интимных ноток, – я хотел у тебя спросить: мы вместе почти двое суток, ты не чувствуешь никакой разницы как тебе было там и как себя чувствуешь здесь?
Линда помедлила с ответом.
– Здесь… кто его знает… не знаю, но кажется я бодрее… Целый день на ногах, съёмка и всё такое, но к вечеру я почти не устаю.
– А ты не задумывалась почему?
– Что?! Ты хочешь сказать, что сыпешь мне эти порошки из подземелья в еду, в чай и так далее?! Ты это делаешь?!
– Ой-ёй! Какие мы темпераментные и впечатлительные, а! Нет! Я хотел узнать нравится ли тебе наш город и подходит ли климат? Эх, ты! Сразу на дыбы. Ну, сама прямо как конь Богдана Хмельницкого. Ах ты, дорогая жёнушка моя!
– Я не конь, я кобыла, – буркнула Линда, но, ссориться уже не хотелось, – так мы сейчас на рынок, или на Китайскую пустынь? – Исключительно смена темы могла спасти ситуацию.
– Чего там до того рынка. Ты посиди в машине, я быстренько сбегаю за свежим мясом и приду.
«Вот оно и оно… Тут сразу всё простишь. Это всю жизнь она так говорила Андрюшке: «Ты посиди, Андрюшенька, я сама быстро сбегаю на рынок и приду». И он отвечал: «Давай! Только недолго. И гранатов спелых не забудь. Я их люблю, а ты давно мне их не покупала».
Около рынка паркинг искать тоже не пришлось.
Линда осталась сидеть в машине. Вальдемар потянулся за своей сумкой на заднее сиденье и как бы невзначай задел её плечом. Линда замерла в ожидании. У неё внутри всё похолодело. Но, новый муж как ни в чём не бывало, вышел из машины.
На улице к Вальдемару подошла Юленька. Группа подъехала так близко к воротам рынка, что нос машины почти в них вошёл. О чём они говорили, за закрытыми окнами не было слышно. Вальдемар вдруг протянул Юльке ключи от машины. Юлька смеялась и хлопала в ладоши. Вдруг кнопки на дверях опустились вниз, и двери заблокировались. Линда через стекло удивлённо выпучила на Юльку глаза. Та продолжала смеяться, снова и снова нажимая на кнопку брелка, открывала и закрывая двери Володькиного авто.
– Юльца! Что ты делаешь? – Линда высунулась в окно, рискуя остаться без шеи, она совсем не знала как расценить шуточки молоденькой практикантки.
– А мне нравится нажимать, – Юлька аж прыгала, – машина же красивая, дорогая! Где я ещё так поиграю?
«Машина дорогая»? – Линда вспомнила, что она вообще не обращала внимания, на чём ездит. Едет и ладно. И что это за «дорогая» машина? Хоть глянуть как называется. Ну, да, внутри тепло, комфортно, кожаные кресла, красивая торпеда, лампочки светятся. Тут чего написано? «Лексус». Так это он мне предлагал на этом дорогом «Лексусе» прокатиться за рулём и даже ключи вытащил? Ого!
И всё-таки Вальдемар прав, я очень не в себе. Меня целый день возят на «дорогущей» машине, а я даже не глянуть не удосужилась, как она называется. Спрашивается – почему? Надо полагать, мне не интересно. Это всего на всего средство передвижения. Иннеса, наверное, специально велела нам только вдвоём ездить на его машине именно для демонстрации «крутой тачки», а так я ж могла даже и не узнать, что у него там в гараже имеется. Только Инка не учла из какой глухой деревни я родом и мне эти штучки-дрючки по боку. На чём везут, без разницы, лишь бы попутная телега. Как бы описали мою реакцию в научной литературе? «Без должного эффекта». Как то так.
Вальдемар с рынка притащил столько всего, аж некуда было класть. Линда вылезла из машины и интенсивно помогала ему рассовывать покупки. Он не забыл прикупить конфет для съёмочной группы, сухофруктов, орешков.
– Вот эти конфеты самые вкусные и ты никогда другие не покупай! – Посоветовал он, протягивая початую коробку «Ферреро Ронуар», – это самая лучшая марка, чистая и полезная.
