— Руки у нас что надо. А ты, какими судьбами здесь?
— Я, да так. С армии уволился ещё в пятом году. Решил в бизнес удариться, краской торговал. Сперва всё пёрло, потом не очень. Склад сгорел. Поработал в охране, потом по блату устроился инкассатором. Думал всё, жизнь наладилась, работа стабильная, кредитов понабрал. Вдруг банк закрылся. Совсем, туго стало. Проценты капать начали. Коллекторы приехали. Меня дома не было, жену напугали, она в слезы. Собралась и к матери, в Питер укатила, там и дочь наша, в этом году на учебу поступила. Я долго не думал, а что тут думать вариант один, где нашему брату денег подзаработать, вот я и тут. А неделю назад, супруга мне сообщение написала: прости, я подала на развод, оплакивать тебя не собираюсь.
— Понятно, ты здесь из-за денег.
— Сюда почти все, приезжают из-за денег, а сражаться начинают за справедливость. Я тут много наших общих знакомых встречал.
Голос человека, стал затихать, он опустил глаза в землю и продолжил: «Генку помнишь?» Алексей с улыбкой уточнил: «Горыныча, что ли». Михаил ещё тише ответил: «Да Горыныча». Алексей сразу вспомнил, пару эпизодов, связанных с этим весёлым парнем. Ведь он был его сослуживцем. Вспомнил, как Горыныч тащил его на себе километр по склону вверх, вспомнил, как они встречали новый год в землянке на блок посту, пили спирт из алюминиевых кружек, вспомнил, как потом плясали по детски под музыку группы Сектор Газа. По большему счёту, они и были тогда детьми. Глаза Жукова засверкали, он с трепетом в голосе спросил: «Далеко он от нас?» Михаил опустил голову, показав рукой в сторону промолвил: «Вон он, завернутый лежит». Шеки Алексея вспыхнули, затем по телу побежал холод. Желудок сжался до размера горько-кислого яблока. Этот жгучий вкус со жжением поднялся в горло и подтянул язык к верхнему нёбу. Пересилив изжогу, Алексей спросил: «Как это случилось?»
— Пару часов назад, ещё светло было. Мы еле сюда прорвались. Если-бы не эта яма в развалинах, нам бы всем уже хана настала. Засели, закрепились и дали отпор хороший. Стихло немного. Горыныч, отполз в сторону груды кирпичей, он хотел снять одного неугомонного. Знаешь, есть такие, каждые пять минут высунется, пальнет, покричит и опять в окоп.
— Снять? Он что, в снайперы подался?
— Выходит, что подался. Неплохо так подался, уверенно снимал. Только сегодня, самого сняли. Завёлся тут один, чётко наших пацанов прибирает паскуда. Вряд ли местный, и днём и ночью, и в ветер в пыль кладет. Слухи ходят, где наступление, там и он. С крупным калибром работает, не подобраться к нему.
Ничего не сказав, Алексей встал, взял из рук рядом сидящего свой телефон, и направился к покойному товарищу. Он подошёл к накрытому телу, отвернув край куртки, осветил голову светом своего мобильника. Заглянув в лицо мертвецу, он увидел лишь знакомые черты того девятнадцатилетнего парня. Человек сильно изменился за полтора десятка лет, да и смерть естественно искорежила его. Но никаких сомнений, что это его боевой товарищ, спавший ему жизнь, не было. Рядом лежал его рюкзак, и винтовка.
Внутри у майора Жукова, начинали крутиться шестёренки, страшного механизма, который в него вживили в спецназе. Он был выключен, но сейчас его смазала братская кровь, и он включился. Алексей, за секунду превратился из столичного майора МУРа, в боевую единицу без звания и милосердия к врагу. Закрыв лицо вечно заснувшему товарищу, он взял в руки его винтовку. Это была на его удивление, винтовка Мосина образца 1891 года. Понятно, что этот экземпляр, скорее всего, был выпущен в начале пятидесятых годов, и не бил фашиста под Сталинградом. Он провалялся лет сорок в советских арсеналах, потом был продан какому-то (дружественному) государству. Затем был украден оттуда, и продан неизвестно кому. Но волей судьбы эта винтовка, объехав пол земного шара, оказалась снова, в умелых русских руках. На ней был установлен штатный прицел, ПУ с очень тёмными линзами и маленьким увеличением. Но это он компенсировал своей живучестью. Комплекс этот являлся не то что, морально устаревшим в двадцать первом веке, он был раритетным. Но на войне, побеждает не оружие, а человек, его ум, смелость и находчивость.
Жуков вернулся к Михаилу с винтовкой в руках. Опытный снайпер резко спросил: «Так, давай выкладывай, что тут у вас?» Человек заикнувшись, с неким недоумением начал рассказывать: «Впереди нас, в метрах четырёхстах, окопы. Там засело около сотни врагов. До них чистое поле. За ними, тоже метров двести поля. Дальше начинаются развалины, за развалинами пригород. На краю города, госпиталь, там много гражданских. В центе населённого пункта, находиться дворец, — цель всей нашей операции».
— Карты, спутниковые снимки есть?
«Да есть»: ответил Миша и полез в карман. Из него командир достал листок, напечатанный со спутниковой карты. Жуков внимательно его изучил и спросил: «А ещё где наши?»
— Да с правого фланга, около восьмисот человек. Все ждут приказа на штурм. Авиация работать не может, я же говорю госпиталь. Вот в штабе и решают, как быть.
