Только Булат хотел вернуться к себе, как снизу открылась дверь Анастасии, по пустому подъезду полетел звук каблучков. Девушка выглядела великолепно. Увидев Булата, она остановилась, и улыбнулась. Он тоже улыбнулся, зашёл в коридор, оделся, обулся и вышел, закрыв за собой дверь. Затем спустился к ней и сказал: «Пойдем, проветримся». «Пойдем!»: радостно озвучила своё согласие девушка. Выйдя во двор, Булат якобы шутя, подставил Насте локоть, и она сразу взялась за него. Медленным прогулочным шагом, красивая пара вышла на перекресток улиц Ткацкой и Ибрагимова. Остановившись возле газетного ларька, Анастасия сделала предложение: «Слушай, я никогда не была на Красной Площади, давай туда». Её спутник, счастливо улыбнувшись, ответил: «Конечно же, давай. Если честно я тоже там был всего один раз, лет двадцать тому назад, на экскурсии». И два счастливых человека, продолжили свой путь лёгкой походкой. Они радовались друг другу, и беспечной прогулке. У них даже не было и мысли задавать друг другу каверзные вопросы на тему бывших отношений, как это бывает чаще всего. В этих разговорах, люди пытаются, как правило, очернить людей, с которыми проводили ночи, делили радость и горесть. Кто-то недели, а кто-то и десятилетия. Настя, держалась за крепкую руку, и ощущала неизвестное ей чувство защищённости и заботы о себе, хотя она пока ещё не поняла, в чём это выражалось. Булат, идя рядом со своей красивой спутницей, наслаждался тем, что ему с ней хорошо и спокойно как никогда. Идя по тротуару, из которого росли огромные деревья, своими корнями рвущие человеческие оковы в виде асфальта, нашей паре, довольно часто приходилось обходить припаркованные на нем машины. Идя по очень своеобразной улице Ткацкой, на которой то и дело чередовались новые здания, и старые промышленные предприятия. Бетонные заборы с колючей проволокой, напоминающие тюремные, неожиданно сменялись на приветливые банковские и офисные здания, с небольшими парковками заставленными автомобилями. Свернув на Вельяминовскую, которая с первого взгляда оказалась куда более приятной улицей, они прошли мимо Семеновского торгового центра. Его Настя, уже очень хорошо знала. Время подходило к семи часам вечера. День был выходным, и возле центрального входа в торгово-развлекательный комплекс, толпилось множество всякого народа. Семьи, большие и малые компании сменяли друг друга на низких ступенях у входа в центр. С правой стороны от входа, возвышался огромный ризалит, снизу опирающийся на круглую витрину, под которым толпились несколько совсем юных компаний. Булат с Анастасией подошли к входу в метро Семёновское, выполненное в виде огромной прямоугольной арки. Им в лицо ударил тёплый воздух, который после морозного ветерка показался горячим. Каменный пол, с годами становился только красивее, обретая полированный блеск от бесконечных человеческих ног. Торец зала, украшал монументальный горельеф, прославляющий подвиг Красной Армии, и всего советского народа в Великой Победе над гитлеровской Германией. Путевой туннель тоже был украшен барельефами, не похожими друг на друга. На них символично, были изображены основные рода войск, солдаты которых сложили свои головы, но не позволили агрессору захватить родную землю. Ранее эта станция гордо называлось Сталинской, и во время Великой Отечественной войны, служила бомбоубежищем. В ней блистал монумент, который по своему лицемерию, не имел себе равных за всю историю Союза Советских Социалистических Республик. Монумент назывался «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» На нём был изображен отец народов, с симпатичной и счастливой девочкой на руках. В руках, Сталин держал огромный букет цветов, подаренный ему ребенком в знак благодарности за детское счастье. Но это счастье было недолгим: отца этой девочки, народного комиссара, через год арестовали, без права переписки с семьей, и расстреляли, похоронив в общей могиле. Мать вскоре тоже вскоре арестовали. И спустя год, с двумя детьми, отправили в ссылку, где им пришлось выживать. Надежда ещё жила в сердце женщины, она писала письма, куда только можно было писать, ведь она даже не знала, где её муж, и жив ли он. Спустя полгода, сердце молодой матери не выдержало, и она умерла. А самый счастливый ребёнок на свете, стал круглой сиротой. Но его счастье, в Московской подземке, как и по всей огромной стране, ещё не одно десятилетие, сияло с постаментов, вызывая зависть у тысяч советских детей.
