Настя, перешагнув оградку, подошла к первой ступени, подняв голову, смотря прямо в глаза Пушкину, с выражением, какое может исходить только из глубины души, произнесла: «Нет, никому на свете. Не отдала бы сердца я! То в высшем суждено совете… То воля неба: я твоя!» Булату на мгновение показалось, что эти слова адресованы ему, а не мудрому бронзовому изваянию, с кучерявой головой. Затем она вернулась к своему спутнику, взяла его за руки и сказала: «Спасибо тебе за сегодняшний вечер». Булат засмущался и ответил: «Да мне то за что, городу надо сказать спасибо, за то, что он так красив». Отпустив руки, Анастасия предложила: «Так домой не хочется, давай ещё куда-нибудь!» «Давай»: согласился с ней Булат. Затем немного задумавшись, предложил: «А давай, в наш парк, в Измайловский, на круглый пруд!» Настя, конечно согласилась, удивлённо спросив: «А что, возле нашей улицы есть парк?»
— Есть, самый большой в столице.
— Здорово, давай не будем терять время, поехали!
И они вместе под руку, спустились в метро. На этот раз, их целью была Соколиная гора.
Алексей не чувствовал своего тела, со всех сторон его окружало стекло. Человек не мог по нему постучать, так как рук у него не было. Холодный страх, заставлял кричать, но и это тоже не получалось. Для этого у него не было горла, так же как и головы, и всего тела вместе взятого. Жукову казалось, что он созерцает окружающее его пространство, не двумя глазами, так как он привык это делать, а одним. Причём даже не одним глазом, а из одной точки. Сквозь толстое и мутноватое стекло, в котором он находился в заключении, виднелись непонятные огромные предметы, размером с десятиэтажный дом. Это было что-то знакомое, очень напоминавшее старинную мебель. Неожиданно перед ним, появилось огромное чёрное лицо, искажённое овальными формами колбы. Огромная волосатая рука, пронеслась над ним, а громкий голос, похожий на камнепад в горах произнес: «Так, в реестр занесено, отправить в архив». Колба в вертикальном положении, стала медленно опускаться в темноту, которая словно жидкий азот замораживала его сознание. Если-бы это случилось наяву, его-бы сердце, точно разорвалось бы на две половины.
Сквозь этот жуткий сон, Жуков начал ощущать прикосновение нежных, женских губ. Он медленно открыл глаза, и увидел, что лежит у себя в зале, на диване, что уже довольно поздно, что ребёнка рядом нет. Его жена, всем своим горячим телом, прижалась к нему, обязывая Алексея к исполнению супружеского долга. Ему не верилось, что её систематическое одолжение, сегодня заменила инициатива. Такого он не мог припомнить уже лет пять. Сейчас, Жуков окончательно и бесповоротно осознал, что вчерашняя ночь, была для него адом на земле. А сегодняшний день, раем, сотворённым также как и ад, людскими руками.
Соколиная гора, встретила своих гостей, мелким снегом и лёгким ветерком. У входа в парк, им навстречу попался пожилой мужчина, с очень старой немецкой овчаркой на поводке. Лапы животного уже не выдерживали длительных прогулок, и человек, стоя рядом со своим верным другом на одном колене, гладил его по шерсти. Они оба набирались сил, для преодоления ждущих их ступеней. Человек даже и думать не мог, о том, чтобы избавиться от этой собаки, и страшился её смерти, больше чем своей, потому что роднее её, у него уже никого не было.
