Летнее солнце, подымалось всё выше и выше. Парни сидели на краю бака, и просушивали листы бумаги один за другим. Их занятие было похоже на приготовление блинов. Бумага высыхая, становилась хрупкой и желтоватой, с налетом из едкой ядовитой соли. Работа, подходила к концу, осталось два листа, Булат скрутил все просушенные в компактную трубку, а Петька переворачивал два оставшихся. Вдруг у них за спиной, скрипнула калитка, обернувшись, ребята увидели тетю Люду идущую к ним. В тот момент как она скрылась за кустами малины, Булат тут же швырнул сверток левой рукой за забор, в непролазные крапивные дебри. А Петька, схватив недосушенные листы, сунул их себе под футболку, но понимая что это полный провал, юркнул к туалет. Через мгновение показалась и тетя Люба. Поставив руки на бедра, она спросила: «Так, а где Петька?» Булат кивнул головой на туалет. Женщина, с подозрением к нужде своего сына, сказала: «Давай голубчик, выходи, я жду! Айда баллон поменяем, и ты свободен». Петька уже крутил головой, куда бы припрятать два листа, конечно разумнее всего, скомкать и кинуть вниз, но было жалко проделанной работы. Тогда он аккуратно сложил листья гармошкой, и подсунул их под шифер. Деловой походкой выйдя из туалета, он со своим другом отправился в гараж за газовым баллоном. Ребята вдвоём без труда его осилили, а потом вынесли опустевший. Тетя Люда, как заправский газовик, заменила прокладку и прикрутила редуктор. Все это время, Булат слышал заливистый храп дяди Бори из спальни, пока хозяйка проверяла не сифонит ли где газ. И только после полной проверки газовой плиты Петька получил добро на гулянку.
Ловить карасей, уже было поздновато. Достав своё изделие из крапивника, ребята отправились на речку. День стоял настолько жарким, что смолу, выдавленную из асфальта, можно было наматывать на палку. На полпути к реке, юные пиротехники завернули на заброшенный карьер. Там среди всяческого мусора валялось бесчисленное множество бутылок, которые, собственно и были им нужны.
Карьер, самое идеальное место для подобных дел. Юные сапёры начиняли бутылки одну за другой, скрученной в трубочку желтой бумагой. Затем они её поджигали, быстро закручивали пробку, и кидали её в яму. Спустя пятнадцать-двадцать секунд, раздавался хлопок, стёкла веером взлетали вверх, и яму заполнял белый едкий дым. Круче и придумать было нельзя.
Время подходило к полудню. Бумага закончилась. Ребята решили пойти искупаться. Выйдя на пыльную дорогу, по которой поднявшейся летний горячий ветер гонял пыль, они отправились к реке.
Тем временем, у Петьки дома, с великого похмелья проснулся его отец. Мужичок среднего роста и худощавого телосложения. Синие мешки под глазами и взъерошенные волосы делали его похожими на циркового клоуна. Достав из кармана пиджака висевшего рядом на стуле пачку папирос и спички, он тяжко поднялся. Его голова просто раскалывалась. Зайдя на кухню, он взял эмалированный ковш зачерпнул им воды из алюминиевого бидона, и залпом выпил до дна. Пытаясь не встречаться глазами с супругой, которая все это время находилась рядом, и делала вид, что его не замечает, вышел на крыльцо. Солнце тут же ударило по глазам и больной голове. Не задерживаясь на солнцепеке, дядя Боря отправился в туалет. На нем висели чёрные семейные трусы и растянутая, застиранная белая майка. На ноги он накинул резиновые сланцы. Зайдя в туалет, человек уселся и закурил папиросину. Дымок потянуло к верху, освещённый солнечными лучами, сквозь щели между досок. С правой стороны в туалете висел приколоченный старый школьный портфель, в котором роль туалетной бумаги исполняла толстенная книга под названием «Справочник советского зоотехника». Также, волею судьбы, в него упала, та самая газета, которую с утра под шифер спрятал Петька. Она подсохла и распрямилась, поэтому её без труда выдул незначительный ветерок. Докурив, дядя Боря выбрал именно её, и применил по назначению. После чего, он сразу начал приходить в чувство, невольно став участникам бурного химического процесса. Выскочив из туалета, человек бегом пустился к колодцу. Благо рядом с ним, уже стоял большой таз, набранный доверху ледяной колодезной воды. Тётя Люда собиралась затеять стирку. Схватив таз, дядя Боря пустился в баню, расплёскивая воду, облившись с головы до ног. Эту картину в окно увидела его супруга, и первое что пришло ей в голову, это то, что загорелся её сарай, или сеновал, или ещё что. И с криками: «Люди горим!», она выскочила во двор. Тут же её фраза эхом пронеслась по дворам. Подбежав к бане, дядя Боря понял, что она закрыта, а ключ от замка лежит дома, и ему ничего не оставалось как поставить таз с водой на землю и сесть в него задом, настолько сильная боль, свалилась на несчастного.
