Юноша на мгновение растерялся, от такой смелости человека. Но затем, взяв себя в руки, соскочил с дивана, подставил нож к щеке Булата и нервно промолвил: «Ты что придурок, не понимаешь что тебе крышка! Ты что думаешь, что мы сюда шутить с тобой пришли! Ты покойник, покойник, понимаешь!» И в завершении этих слов надавил на нож, с непреодолимым желанием разрезать Булату щеку. Но к его удивлению, щека всего на всего промялась под лезвием ножа и не более. Глаза палача округлились, и он ещё сильней надавил на нож, с такой силой, что ручка начала выворачиваться из слабых пальцев. Стоявший позади Булата человек, схватил его за воротник халата, и надавил глушителем за ухо. Юноша смотрел, в глаза своей жертве, и не понимал, причину её невозмутимости. Булат подмигнул своему обидчику, и резким движением головы схватил лезвие зубами. Высокоуглеродистая сталь лопнула, от нечеловеческого нажима. И юноша с рукояткой ножа в руке отпрянул назад. Тут же раздался хлопок выстрела и щелчок затвора пистолета. Пуля, выпущенная за ухо, срикошетила в стеклянную люстру, которая посыпалась острыми осколками на перепуганного до смерти парнишку. Булат плюнул в него переломанным лезвием и начал вставать со стула. Пистолет быстро захлопал, раскидывая звонкие гильзы и шлёпающие пули по комнате. Юноша с порезанным осколками люстры лицом, ринулся к выходу. Пистолет встал на затворную задержку и выпал из подымающихся верх рук стрелка. Не успев состроить жалостливую рожу, стрелок получил единственный, но смертельный удар кулаком в лицо. От молниеносного удара лопнул череп, и сломались шейные позвонки. Так что коснулся пола он уже мертвый. Юноша, выскочив в коридор, дико завопил от ужаса. Путь к выходу ему преграждал Лукон, стоя на четырех конечностях он перебирал лопатками, обнажив белые острые клыки. Шкура сверху рыла была собрана в гармошку, а пиджак оттопыривала на спине напряжённая щетина. Виляя хвостом, Лукон прыгну на грудь парню, повалив его на лопатки, и его крик перешёл в гортанный хрип с громкими бульканьями крови из легких. Лукон с ювелирной точностью перегрыз бедолаге горло. Булат вышел в коридор, чёрт уже стоял на груди поверженного и поправлял воротник пиджака. Юноша лежал в огромной лужи темно-бордовой крови, захлёбываясь остатками кровавой пены, шевеля ногами.
Булата остановила кровь, растекающаяся по полу и подступившая к его босым ногам. Парень перестал шевелиться, Лукон спрыгнул с тела и сказал: «Вот так, зашли в гости!» Из носа и ушей трупа начал струиться пар, собирающийся в маленький светящейся шарик между глаз. Шарик вращался, как бы наматывая на себя исходящею дымку. Вобрав всё, что источала голова человека, шар принял ярко оранжевый цвет, задрожал и молниеносно унесся вверх, не замечая железобетонного потолка. Вернувшись в комнату, Булат увидел аналогичную картину. Над вторым телом тоже был святящейся шар, он резко описав петлю по комнате, ушёл в пол, словно трассер. Затягивая пояс халата, Булат спросил: «Так, ну что это были их души понятно. То, что я вижу, что простым людям не под силу, это мне тоже понятно. А вот почему один вверх, а второй вниз, вот здесь возникает у меня к тебе вопрос». Лукон вдоль плинтуса, обошёл тело, навзничь раскинутое посреди коридора. Подойдя к Булату, поднял голову вверх и сказал: «Пошли, присядем, а то что-то я перенапрягся, годы уже не те».
Зайдя в комнату, человек и чёрт уселись на диван, только он один во всей квартире сегодня не пострадал. Первым начал Булат.
— Я думал, что всю жизнь знал, кто такие праведники и кто такие грешники. А тут всё оказывается, совсем не так. Как я понял, душа этого мажора, который пришёл меня убить, отправилась в рай?
— Да в рай, ты все правильно понял.
— И как это возможно, я без сомнения уверен, грехов у него за его 20 лет, набралось больше чем у бродячей собаки блох.
— Выходит что это не так.
— Что, сейчас за бабки любые грехи можно списать, ну удалить там из личного дела. И вообще, кто у вас там определяет, кто грешник, а кто нет.
— Так весь смысл то в том, что каждый человек сам определяет, что есть грех. Люди могут творить ужасные вещи в отношении других людей, руководствуясь искренними убеждениями. И это не будет грехом. Но, осознав лишь на мгновение, что ты совершаешь грех, то есть грешишь осознано, вот в этом случае ты становишься грешником, и никто твои грехи тебе не отпустит, ни поп, ни Бог. Ты можешь построить хоть тысячу церквей или принести в жертву сотни животных, но всё равно, непременно окажешься в аду.
— Сложная система, короче всё на самоконтроле.
