Такого поворота в разговоре, Булат точно не ожидал. Задавая вопрос, он думал, что человек либо отмолчится, либо попытается увильнуть и схитрить по-азиатски. До дома у дороги оставалось около полукилометра, но Булат остановил машину, и повернулся, взглянув в глаза Мирзе. Из дальнейшего рассказа учителя истории он узнал, то, что никогда бы и подумать не мог, об Узбекистане и о милых безобидных узбеках. Получается, он не знал о бывшей советской республике практически ничего.
— Мы сами сделали себя тем, кто мы есть, нами отомстили Москве за «хлопковое дело». Может когда слышал о таком. Когда Москва снесла всю воровскую власть в Узбекистане. Это были кремлевские шахматы, а пострадали мы. В восьмидесятых годах на хлопке разворовывались миллионы. План был завышен, Узбекистан отправлял меньше хлопка, чем за него платила Москва. Часть денег, тут же уходила в кабинеты министерств обратно в Центр. Только мы об этом и не догадывалась. А когда в Москве начали делить стулья, в Узбекистане полетели головы в прямом смысле. Посадили всю власть страны, некоторых даже расстреляли. Тут-то и засверлил национальный червячок в одном месте. Хотя по факту, надо было радоваться, люди умирали как скот на хлопке, а кто пошёл под суд, имел золотые унитазы. Но мы же — гордая нация, хотели освободиться от Москвы, вот теперь пожинаем плоды этой свободы.
Всё началось с Ферганы, с банальной провокации. В одной из непонятных потасовок был убит парень, причем даже не узбек, а таджик. Тут же зазывалы нашли виноватых людей, ими стали турки-месхетинцы. Им было плевать, кого обвинить, хоть русских, хоть евреев или крымских татар. Начались лютые расправы над невиноватыми людьми, в основном над турками, хотя досталось всем. Людей насмерть забивали палками, врывались в дома, вешали и резали родителей на глазах детей. Милиция оказалась бессильна, она пыталась защищать несчастных, закрывалась в отделениях и отстреливалась. Это было кровавое лето, месть Москве за вмешательство во внутренние дела Узбекистана. Хотя без Москвы не было бы и самой республики. Ну, и что я могу рассказать детям в школе, что был болен коричневой чумой, что принимал участие в митингах «Бирлик» или был активистом движения «Адолат»? Собравшись толпой по двести человек, мы недовольные ходили по улицам и избивали людей на свое усмотрение? То, что в Москве делают скинхеды, это цветочки по сравнению с теми ужасными событиями. Свергнутые царьки потирали руки, месть была жестокой, они плевать хотели на свой народ. Они знали, что Союз рухнет, и они вот-вот встанут у руля. Что и произошло. Добившись своего, власть запретила все национальные и религиозные сообщества. Самых ретивых активистов, усадили по тюрьмам, собрав все вожжи самодержавия в одни руки. И теперь тот, кто убивал людей на улицах, резал и насиловал, приехал в вашу страну, об которую вытер ноги, работать! Пусть даже и человеком четвёртого сорта. И самое парадоксальное, она всех приняла. Куда делись те русские, которых мы гнали с детьми на руках камнями? Почему? Никто об этом не знает? Я не понимаю, почему нам всё простили?
На этих словах, человек моментально замкнулся, опустив голову вниз. Булат, переварив услышанный рассказ, от случайного спутника, отпустил педаль тормоза, и они продолжили путь. Спустя минут пять, остановившись возле мрачного, придорожного дома. Не поворачивая головы, Булат обратился к пассажиру: «Всё, приехали!» Никакого ответа не последовало. Понимая, что повторять бесполезно, Булат вышел из машины, и за локоть вытащил Мирзу из машины. Тот тут же упал на грязную дорогу, ватные ноги его совсем не держали. В дверном проёме появился силуэт молодого парня, который с опаской выглянул и пробежал в деревянный туалет, прижимая пластиковую пяти литровую бутылку к груди. Больше никого не было видно. Морозов громко и коротко свистнул. В одном из окон шевельнулась глухая занавеска. На пороге появилась маленькая женщина в узбекском халате. Сутулой походкой, опустив голову вниз, мелкими шагами, она направилась к ним. Возраст её был абсолютно не понятен. Походу дела, она оказалась самой смелой из пяти десятков постояльцев проживающих в этом доме. Не дойдя метра три, женщина молча застыла. Булат отпустил воротник Мирзы, молча сел за руль и тронулся в путь, разглядев в зеркало заднего вида, женский силуэт, склонившийся над лежащим на земле соплеменником.
Булат повернулся к Лукону, который всё это время, пока Мирза изливал свою душу, молча сидел, шевеля бровями, и спросил: «Что ты об этом всём думаешь?» Чёрт, закинув голову назад, и закатив вверх, и влево зрачки глаз, сказал: «Да… Национализм страшная сила! Я знаю за свой век, всего пару, тройку примеров, когда он был на пользу людям. А так всегда приводит, только к печальным последствиям для всех кто в этом участвует! История доказывает только одно, что национализм верный способ для уничтожения нации! Звучит парадоксально, но с фактами не поспоришь».
