— Все началось часов в десять вечера. Я решил за пивком сходить, пока не поздно. Иду обратно, подхожу я к дому, слышу, со спины гул какой-то приближается. Я сперва внимания на него не обратил, а потом оборачиваюсь, а по улице нашей, идут строем фашисты в полном эсесовском обмундировании. Впереди колоны, трое с саблями на плече, знамя несут. Огромную свастику, красно-черную. Идут ровным строем, как на параде. Я обомлел! Кроме них на улице не души. Вдруг как завоет сирена, ну как во время Второй Мировой войны, перед бомбежкой. Ноги у меня затряслись, бежать, а куда бежать-то, где бомбоубежище? Тут один из офицеров останавливается, выходит из строя, поворачивается ко мне, и с улыбкой достает Вальтер из кобуры на поясе. Наводит его на меня правой рукой, а левой указывает на пиво, мол давай отдавай, а не то расстреляю. Ждать больше было нельзя, я рванул через забор, перекатился под мусоровозом, и на локтях до подъезда. Кто знает, вдруг с пулемета накроют? Я бегом к себе в квартиру. А перед дверями черти стоят, один со шваброй тот, что пониже и толще, второй длинный и худой с тросточкой. Толстый чёрт хватается за бутылку, и давай её у меня забирать, а худой как ударит меня тростью по спине, как завопит. «Ах ты скотина! Посмотри на себя! Мать в гроб вогнал, и сам подохнешь как собака, если пить не бросишь, посмотри в кого ты превратился!» И как огреет меня по спине ещё раз. Я понимаю, тут либо пиво, либо жизнь! Но я решил всё же побороться! Но неожиданно бутылка выскользнула у меня из рук, а за ней и вторая которую я под мышкой прятал, и обе вдребезги. Ты можешь себе представить две бутылки Балтики Девятки и вдребезги! Я в квартиру, благо дверь не заперта, ключи куда-то пропали, наверное тоже, этот толстый чёрт стащил, чтоб лазить у меня по квартире, пока меня дома нет. В этом я уверен! Вот встаю с утра, чайник поставлю и в парк иду гулять, в обед прихожу, а газовая плита выключенная. Ну точно, проделки этих двух, лохматых.
— Понятно, знаю я твоих чертей. Это дед Самсон и баба Варя, соседи твои из квартиры напротив. Меня то, ты хоть узнаешь? Как меня зовут?
— Узнаю, тоже мой сосед, с пятого этажа, Булат тебя зовут. Я помню, как ты этих гопников разогнал, которые меня во дворе, возле песочницы пинали, гитару суки разбили.
— Хоть что-то, ты помнишь. Я, надеюсь, нам можно идти? Счёты с жизнью сводить больше не собираешься?
— Да я и не собирался, за кого ты меня принимаешь? Я на свадьбу хотел попасть.
— Какую свадьбу?
— Как какую? Дяди Жоры! Это младший брат моего отца. Мне тогда девять лет было, я на поезде с родителями к ним ездил. Эх гулянка была, весна, тепло, краснодарский край, все пьют, поют, гуляют. Я когда от чертей вырвался, в квартиру заскочил, сразу в шкаф, думаю тут, они меня точно не найдут. Да так затаился, что уснул. Будит меня запах, который ни с чем спутать невозможно, запах цветущих абрикосов. Я тихонько дверь приоткрыл, чертей вроде нет. Вылез на четвереньках. А откуда им здесь взяться, я в спальне у своей бабули, в деревне. На улице ясный день, музыка галдёж. Я встал, подошёл к окошку, открываю его, а там свадьба. Среди цветущих абрикосов, стоят длинные столы, гостей видимо — невидимо. Столы ломятся от еды, всё с южным размахом. Столько знакомых лиц. Мать с бабулей возле невесты, дядя Жора, отец и дед с мужиками курят стоят. Конечно не весь поселок, но вся бабушкина улица так точно. Я окно открываю, и мне в лицо теплый майский ветер. Я его вдохнул полной грудью, и голова кругом пошла. Смотрю, Лёшка мне машет. Ну, сосед бабушкин Лёшка, мы с ним бегали на ток колхозный, голубей стрелять. Отец у него инвалид был, на коляске инвалидной ездил, такие классные рогатки нам делал. Да хорошие были люди. Дядя Петя говорила мне мать, пьяный зимой на улице замёрз, свалился в канаву на коляске там и остался, утром дубового нашли. А Лёшка то, утонул на выпускном вечере. Это я относительно недавно узнал, лет семь тому назад. Не мог его найти ни в Одноклассниках, ни в Контакте, переписывался с девчонкой одной с их улицы она то, мне всё и рассказала. Я ему кричу: «Привет Лёха!» Он мне в ответ: «Здорово Женёк, а ты что там делаешь? Давай к нам!» Я ему мол: «Сейчас погоди, выйду». А он и говорит: «Ага, фиг ты через двери выйдешь, бабулю свою не знаешь? Она двери то на замок закрыла, чтоб пьяные по хате не шастали. Давай в окно!» Я сразу вспомнил, как два пьяных друга дяди Жоры на кухню зачем-то полезли и разбили графин с компотом. Так бабуля выматерила их и закрыла дверь. Открывала только для девчонок, которые с кухни подносили еду на стол. А самогон она ходила сама доливала в графины, с большой стеклянной бутыли. Ну вот, я на подоконник взобрался, хотел спрыгнуть и тут вдруг вспышка такая, искры из глаз посыпались, и я потерялся, очнулся опять здесь, и вы заходите.
