– Погоди-ка, – обратился к нему Усов. – Ты для чего хотел лодку нанять? Не за шлюпкой ли гонишься?
– Не твое собачье дело.
– Ты отвечай прямо! Не то и саблю у тебя, дурака, отниму, и вдругорядь в луже изваляю! – прикрикнул Ефимка. – Думаешь, не отниму? Да у нас в Туле этих сабель – что грязи, все парнишки махать умеют, сколько раз у пьяных отнимал…. На что тебе шлюпка?
– Пошел…
– Ну и хрен с тобой! – Ефимка побежал прочь.
Тут Ерохина планида, видать, зазевалась – в голове у подопечного наступило просветление, и он осознал ошибку.
– Стой, стой! – выкрикнул он. – А тебе шлюпка на что?
– Человека на ней злодеи увозят! – отвечал Усов, чуть замедлив бег. – А мне велено дознаться – куда! Ну тебя к бесу с твоими затеями, она уж далеко ушла…
– Да стой ты! Нерецкого?
– Нерецкого!
Тут оба драчуна встали в пень – Ероха не поднимаясь с колен, а Ефимка – чуть ли не на лету. Это состояние у них продлилось пару мгновений, после чего Ефимка запрыгал на одной ноге, стараясь сбить скорость и развернуться, Ероха же пополз к нему на коленках, как безногий солдат на паперти, спеша к богатому благодетелю.
– Нужно брать лодку, – сказал, подбежав, Усов.
– Стой тут, заговаривай ему зубы…
Больше никакой дипломатии не потребовалось.
– Дед, эй, дед! – заголосил Ефимка. – Да повернись ты хоть ко мне, потолкуем! Ты чего полтину брать не желаешь? Ну, а шестьдесят копеек возьмешь? Дед, коли не веришь, к ступенькам подгреби, я деньги покажу! Уж больно лодка с веслами нужна! Грешно тебе, дед, отказывать – тут такое дело! Слушай, дед, а за рубль свезешь?
– Рубль? – тут рыбак соблаговолил посмотреть на безумца, сулящего такие деньги за грошовую услугу. – Мало! – заявил он, поняв, что может поймать за хвост неслыханную удачу, главное – как следует поторговаться.
– Рубль с гривенником? Мало?.. Неужто полтора рубля возьмешь?
– Мало!
Ефимка готов был повышать плату хоть до тысячи, но не пришлось. Дед вдруг отчаянно заколотил веслами по воде и стал ругаться столь отчаянно, что в Туле и слов-то таких не слыхали. При этом лодчонка выделывала странные маневры. Ефимка сбежал к самой воде и, когда лодка ткнулась носом в ступеньки, выдернул оттуда горе-рыбака вместе с удочкой, как морковку из грядки.
– Дурак ты, дед. На полтину соглашаться надо было, – сказал он, усаживая возмущенного старика на ступеньки. А затем прыгнул в лодку.
– Ты что, сдурел? – возмутился Ероха. Его лицо торчало из воды возле кормы.
– Нет! Вылезай, хватай свое лопотье – и сюда. А я подержу лодку саженях в двух от берега, чтобы этот жадюга не дотянулся.
Дед понял, что стал жертвой лихих налетчиков и, как положено в таких оказиях, завопил «караул!». Как на грех, десятские, обходившие свои кварталы, оказались поблизости.
Ероха на берегу, сгребши свою амуницию в охапку, чудом увернулся от протянутых рук. В лодку он прыгал через ограждение, кинув туда сперва вещи, и чуть не опрокинул суденышко. Тут выяснилось, что грести как следует Ефимка не умеет, и полуголый Ероха, в одних мокрых портах, сам сел на весла. Сабля и кинжал остались в подзаборных кустах.
– Мы их все равно не нагоним, – сказал Ефимка. – Ты высади меня, я берегом побегу.
– Да как же! Не слышишь, что ли?
Десятские преследовали лодку, приказывая остановиться. Да кто их слушать станет…
– Тем берегом, другим. Может, соображу, куда шлюпка подалась.
– Коли не свернула в Крюков канал, то у нас есть шанс оторваться от десятских. Они по воде, аки посуху, на новую Голландию не перебегут. Похоже, к Неве курс держат.
– Что держат?
– Потом растолкую.
Возможно, в это время шло в небесах словесное прение между двумя планидами – Ефимкиной и Ерохиной. Похоже, Ефимкиной удалось одержать верх. Увидев еще двух безумцев на берегу, коим не спалось в летнюю ночь под теплым боком жены, а непременно нужно было сидеть в неподвижности, таращась на поплавок, Усов спросил их о шестивесельной шлюпке. Шлюпку они заметили и указали ее путь.
Понемногу, от рыболова к рыболову, приятели выяснили, что шлюпка, уже не слишком поспешая, подалась к Неве, дальше – вдоль берега Васильевского острова, к Гавани, а у Гавани, пересекши реку, Ефимка с Ерохой увидели на причалах еще рыбаков, из которых один приметил шлюпку и сообщил, что на ней подняли парус.
– Не догоним, – затосковал Ефимка. – Ох, не догоним, упустили…
– Да ты и впрямь не здешний, – заметил Ероха. – Тут в любое время ходят ялы и баркасы к Кронштадту и обратно. И транспорты ходят, и баржи. Может, с кем сговоримся. Окликать надобно!
