– Я не могу взять с вас слово, что вы раз и навсегда отстанете от пьянства. Боюсь, это лучший способ ввергнуть вас в новый запой, – сказал Ржевский. – Но я надеюсь, что вы, сударь, все же соберетесь с духом… Слушайте. Из-за того, что вы не вернулись на «Дерись», под угрозой оказался Нерецкий. Некоторые люди могут подумать, что он, получив письмо, не выполнил содержащихся там инструкций и не передал бумаги тому, кому они, собственно, были адресованы. Это для них может означать одно – Нерецкий их предал. И эти люди, уверен, караулят у его жилища, чтобы он, вернувшись, дал им сразу во всем отчет. Сами понимаете, если он перескажет вашу историю, ему не поверят. Итак, вот вам поручение – ждать Нерецкого во всякое время дня и ночи. Если он появится – не давать ему войти в дом – эти люди могут открыть его квартиру и подстерегать его там. Вы должны всеми способами обезопасить его и привести ко мне. Отправляйтесь сейчас же. А я найду еще людей, которых пришлю вам в помощь.
– Я справлюсь сам.
Ржевский усмехнулся.
– Не взваливайте на себя чересчур тяжкую ношу, Ерофеев.
– А что, коли мне сейчас нужна именно тяжкая ноша?
– Это разумно – да надолго ли разума хватит?
Тут у Ерохи возникло совершенно естественное желание воскликнуть: навеки! Однако он сдержался.
– Я постараюсь, чтобы хватило надолго, – ответил он, и Ржевский согласился:
– По крайней мере, это честно.
Затем сенатор отворил кабинетные двери и крикнул Савелия. Савелию было приказано доставить с поварни то, что можно унести с собой в карманах кафтана: ломти хлеба, сложенные попарно и прослоенные толсто нарезанным салом.
– С голоду не помрете, – сказал Ржевский. – Ступайте. Потом вас найдет мой человек. Вас узнать несложно, а вы его узнаете так… хм… чтоб ему не называть моего имени… Он спросит вас, как выйти к Большому Каменному театру. И вы, несколько шагов его провожая, сможете с ним переговорить. Запомнили?
– Большой Каменный театр, – повторил Ероха.
– Доводилось ли вам вступать в кулачные побоища?
– Нет, разве что в детстве.
– Плохо. Нерецкий тоже не сумеет за себя постоять.
– Дайте мне оружие! В Корпусе нас всех учили фехтованию…
– Хороши вы будете со шпагой! Нет, ни шпаги, ни кортика вы не получите… И даже трость не получите, хороши вы будете с тростью… Нужна обычная дубинка, которую можно спрятать под кафтаном! Дубинку принесут и потихоньку отдадут. Ступайте и помните – вам нужно дождаться Нерецкого и привести его ко мне целым и невредимым. По моим соображениям, он может вскоре появиться. Ступайте.
Ероха поклонился и вышел из кабинета, но окрик «стойте!» вернул его.
– Вас, сударь, в Корпусе обучили говорить по-французски и обращаться с астролябией, но самой важной науки не преподали. Это – наука говорить «нет». Поняли? Теперь – ступайте.
Очень довольный тем, как сложился визит, Ероха поспешил на Вторую Мещанскую.
Он там уже знал многие закоулки поблизости от нужного дома; знал, где можно присесть, чтобы видеть двери и ведущие во двор ворота с калиткой; знал, где нужно встать, чтобы встретить мальчика-блинника, совершающего с лотком обход местности вокруг харчевни, в которой он служит.
Оказавшись на Второй Мещанской, Ероха прежде всего убедился, что Нерецкий еще не возвращался. А затем приступил к несению караульной службы.
Он слонялся вокруг дома часа полтора, когда прибыл посланец от Ржевского – бородатый детина простецкого вида, одетый обыкновенно, в красную рубаху с косым воротом, синие порты, белый холщевый балахон, при этом в хороших сапогах. Этот посланец хлопнул Ероху по плечу и осведомился, как выйти к тиянтору. Ероха даже не сразу признал знакомое слово. А признав, взялся проводить детину до такого угла, откуда дорога уже лежала бы прямо. Они пошли рядом, и посланец, ведя беседу о ценах на овес и солому, преспокойно передал Ерохе дубинку с удобной петлей на ручке и железный крюк, наподобие тех, что служат в мясных лавках для подвешивания кусков туш. Он был загнут с обоих концов, и детина подсказал Ерохе, что этот снаряд следует зацепить за пояс портов и подвесить дубинку сбоку, чтобы удобно было доставать. Затем он обещал, что к вечеру сам придет на подмогу, пожелал Божьей помощи и убрался прочь.
Занятый беседой, Ероха не заметил, что за ними пристально наблюдают трое – хорошо одетая на мещанский лад женщина, чья нарядная юбка брусничного цвета была малость короче необходимого, и два чухонца в коротких бурых кафтанах со стоячими воротниками, в поршнях из свиной кожи, стянутых сыромятными ремешками, обвивающими ноги поверх кое-как намотанных онуч чуть ли не до колена.
Эти люди обратили на него внимание в миг передачи дубинки и видели всю процедуру прилаживания ее под полой кафтана.
– Верши, – шепнул приятелям чухонец постарше. – Что за лащи хандырят?
– Не шуры ли?
– Да уж не лохи…
– Что завьюжился?
– Изроптят басвинску мастыру…
– Некен. Не дадим.
