— Дальше? Далее был экзамен на верховного жреца. Семеро верховных вещунов принимали этот экзамен. Каждый из главных вещунов народа «магога», как называют нас, приготовил по одному испытанию. Я не присутствовал при этом, но там был мой старший брат Скол, главный вещун Атоная. Он и рассказал мне. Претендентов было семеро — по одному от каждого народа. Твой отец был восьмым и самым молодым. Двое не смогли пройти первого испытания.
— Какое это было испытание? — тихо спросила Накра.
— У претендента на титул жреца отбирали всё оружие и одежду и отводили в лес, на один год, зимой…Через год вернулись шестеро. Ты помнишь круги камней в Крёмнах, Накра? Так вот по этим кругам определяют не только время начала выпаса скота по дням в году, но и определяют погоду на ближайшие годы. Твой отец усовершенствовал известные постройки. Возможно, потому что учился у магов Персии и жрецов Египта. Мы этого не знаем. Теперь, далее… Лишь двое претендентов позднее стали главными вещунами, трое — сошли с ума. Их пришлось убить. В последнем испытании, самом сложном. — Крон запнулся, а Зиммелих подозрительно прислушался к шуму в городище. — Так вот.
— Продолжай вещун. Почему остановился? — нетерпеливо попросила Накра.
— Перед твоим отцом положили голого ребёнка одного года и приказали принести в жертву богам, так как этот ребёнок по их предсказаниям принесёт в будущем много несчастий.
— И что он сделал? Я не слышал этой истории. — вмешался царь.
— Ошибаешься мой царе, слышал… Твой отец, Накра, спросил: «В чём вина малыша? Я не вижу в нём угрозы будущему». Претендент не знал, что перед ним два предшественника ушли с простреленными руками.
— «Принеси его в жертву, так распорядились боги»! — закричали вещуны. — Крон умолк, прислушиваясь. Царь и царица почувствовали, что вещун не решается говорить.
— Я понял тебя. — сказал Зиммелих. Сказанное останется здесь. Говори, что было дальше! Я приказываю!
— Мой отец убил ребёнка? — тихо спросила царица амазонок.
— Нет, моя царица, твой отец не знал, что это испытание. Если бы он убил ребёнка, моя царица, твоим мужем стал бы другой человек, а он убить дитя мог мгновенно. Тертей присутствовавший при том, с луком наизготовку, вряд ли успел бы выстрелить. — У Зиммелиха от неожиданности выпал килик и лицо покрылось холодным потом. — Ты хочешь сказать….тем ребёнком был…
— Да, мой царе. Тем ребёнком был ты.
— Но Тертей никогда не говорил об этом.
— О Табити, — вздрогнула Накра — это был мой будущий муж.
— Что сделал будущий верховный жрец? Почему молчишь, говори.
— Будущий верховный жрец взял ребёнка в руки, а затем положил малыша за своей спиной. Так рассказывал мой брат. — Зиммелих часто заморгал. — И?
— Все присутствующие растерялись. Никто не знал, что произойдёт дальше. Не выдержал Тертей. Он выпустил стрелу. Твой отец, царица поймал её в воздухе и переломил, а затем заявил во-всеуслышанье… Сказанное им, вызвало ужас и страх у всех, кто присутствовал. Сказал он, по словам моего брата следующее… — Зиммелих и Царица затаили дыхание.
«Если боги требуют принести в жертву невинного ребёнка — я вызываю их всех на битву, пусть попробуют сразиться со мной, а затем я убью вас, — вещуны».
— Мой отец бросил вызов богам? Я никогда не слышала о подобном, чтобы человек вызывал на битву бога, а тут — всех богов. Но как же это, — за ребёнка-несмышлёныша вызвать на поединок богов, — Накра посмотрела на остолбеневшего Зиммелиха.
— А ты мой муж, ты помнишь хоть что-нибудь? — Зиммелих отрицательно покачал головой. — Я не помню. Крон, что было дальше?
— Верховному жрецу поклонились главные вещуны и цари и предложили быть царём всех народов «магога». Он отказался, сказав: «Время не пришло объединять народы. Рано. Это произойдёт нескоро».
Потом каждый из главных вещунов выколол у него на груди свою «звёздочку» и признал верховную власть этого человека. Первым приказом верховного жреца был приказ Тертею заботиться о мальчике. А потом он принёс клятву на крови. Он поклялся создать полную карту ойкумены и положить начало письменности, объяснив, что знания очень трудно хранить в памяти… Это всё что я знаю о верховном жреце. Из тех, кто присутствовали при клятве верховного жреца, в живых остался лишь Тертей. Возможно, есть и другие, но мне о том не ведомо.
— Странно. — задумалась Накра.
— Что странно, моя жена?
— Верховный жрец подарил мне жизнь. Моя мама с плохим человеком не разделила бы ложе, но он подарил жизнь и тебе Зиме. А теперь мы — вместе. — Слова Накры заглушил свист, а затем и гомон, доносившийся с улицы. Полог открылся и в шатёр заглянул встревоженный страж.
— Пусть войдут, пропусти — приказал Крон и удобно устроился, поджав под себя ноги. В шатёр вошли: бледный и испуганный первый вещун Зиммелиха и невозмутимый Тертей. Вещун молчал и мялся, переводя глаза с царя на царицу, не решаясь начать.
— Говори, я приказываю — разъярился Зиммелих. Вещун, запинаясь, начал.
