– Очень приятное занятие, – небрежно заметил мой новый знакомый, и у меня сложилось впечатление, что у него были очень наблюдательные глаза. – Если бы я мог позволить себе стать частью дома, то выбрал бы для этого английский загородный дом.
Некоторое время мы вели непринужденную беседу, и он, разумеется, был очень интересным человеком. И очень рациональным. Его знания, касающиеся каучука и будущего этой отрасли, очевидно, приобретенные там, где он жил и работал, выдавали в нем человека, способного наблюдать и мыслить самостоятельно.
– А где же, – спросил я через некоторое время, – наш достойный хозяин?
– Мой дорогой Билл, – засмеялась Мэри, поднимая глаза от чайного столика, – у Джона теперь новая игрушка. Его теперешняя секретарша так страшна на лицо, что он не может находиться с ней в одной комнате. Поэтому у него есть что-то вроде фонографа, кажется, Джон называет его супердиктофоном, и он диктует свои письма в него. В этом приборе не нужно говорить в трубку, как делается в большинстве из них. Он стоит в углу и выглядит просто как обычная коробка. Ну и каждое утро секретарша приходит, снимает пластинки и записывает то, что он сказал.
– Может быть, ему стоило бы сменить секретаршу, – лениво заметил Стэндиш. – И все же он, без сомнения, очень счастлив.
Он наклонился к Мэри, чтобы зажечь ей сигарету, и я был потрясен ощущением физической подготовки, которое, казалось, излучал этот человек. Твердый, как гвоздь: без единой унции лишней плоти. Поистине это был довольно крутой посетитель в суровом доме.
Я предполагаю, что женщина заметила бы скрытую ложь в тот вечер после ужина. Теперь, в свете последующих событий, я осознаю, что напряжение уже тогда сгустилось среди нас, хотя сам я не чувствовал его. Это была просто мелочь – случайный обрывок разговора между двумя каучуковыми бизнесменами. Стэндиш тасовал карты, а его партнерша Филлис Данкертон сделала какое-то замечание о его превосходных способностях играть в бридж, которые не ухудшились из-за того, что он жил на краю света.
Он в ответ ухмыльнулся:
– Мы не все дикари, миссис Данкертон. Даже если у нас нет десяти заповедей, а человек может вызвать жажду.
– В данный момент, – тихо заметил Джон Сомервиль, – мы не находимся к востоку от Суэца.
На мгновение на губах Филлис Данкертон промелькнула слабая улыбка. А затем…
– Как чудесно Киплинг понимает человеческую натуру, не правда ли? – пробормотала она. – Мы с тобой, Билл… и оригинальный беструбочный фонограф… Для меня это повод для самых серьезных подозрений.
Да, напряжение начало нарастать. До какой степени оно выросло, я не знаю, но оно точно имело место. Как я уже сказал, я понял это впоследствии. Джон Сомервиль подозревал свою жену и Стэндиша. Не то чтобы он что– то сказал или даже намекнул на что-то в тот вечер, если только не считать одного замечания. Как всегда, Джон был превосходным учтивым хозяином, по крайней мере, мне так казалось. Хотя, когда пару дней спустя я обсуждал это с Филлис Данкертон, она посмотрела на меня с жалостью, услышав мои слова.
– Дорогой мой дружище, – сказала она, – вы, должно быть, отчасти нуждаетесь в разъяснении. В этом доме такая густая атмосфера, что ее можно резать ножом. Наш достойный Джон наблюдает за этими двумя, как кошка, следящая за мышью. Все это крайне забавно.
– Вы думаете, Мэри влюблена в Стэндиша? – уточнил я.
– Это ведь Моэм сказал в одной из своих пьес, что вокруг слова «любовь» всегда много ненужной суеты? Достаточно очевидно, что она безмерно увлечена Майлзом, – а кто бы им не увлекся? Я сама от него без ума. И, мой дорогой Билл, мне могло бы быть восемьдесят один год, я могла бы иметь вставные зубы, и он все равно оказывал бы мне внимание. Это крайне тяжело для достойной девушки. Вот есть у меня бедный Питер, который не заметил бы Альп, если бы они не были покрыты биржевыми котировками, и я все же напрасно набрасываюсь в своем тщеславии на этого грубияна Стэндиша.
– Интересно, как Мэри с ним познакомилась, – сказал я.
– В самом деле, Билл, – нетерпеливо воскликнула моя собеседница, – ты сегодня невыносимо глуп! Она познакомилась с ним, скорее всего, так же, как все люди знакомятся с другими людьми. Да и так ли это важно? Начало тут не имеет значения, что меня интересует, так это конец.
– Вы действительно думаете, что это серьезно, – заявил я.
Филлис пожала плечами.
– С такой женщиной, как Мэри, никогда точно не знаешь. Я не верю, что у нее мог бы быть настоящий роман с мужчиной, если бы она при этом продолжала жить в доме своего мужа. Но она вполне была бы способна сбежать навсегда, если бы достаточно сильно полюбила другого мужчину. Не унывай, Билл! – рассмеялась она. – Это не твоя забота. А то по выражению твоего лица можно подумать, что Мэри – твоя жена.
– Я очень хорошо отношусь к Мэри, – сказал я натянуто. – Мы знаем друг друга с тех пор, как были детьми.
