– Получается, что Юстас или не вызывает у тебя теплых чувств, или слишком стар, что на свечение у него просто энергии не хватает, – предположила я.
– Да, ему уже за сотню лет перевалило, – покачал он головой. – Так что всё может быть.
– За сотню? – удивилась я. – Я бы ему больше сорока–пятидесяти не дала. Он действительно выглядел достаточно моложаво и подтянуто. – В нашем мире столетние люди уже давно выглядели бы как дряхлые старики.
– Магический потенциал позволяет долгие годы сохранять отличную физическую форму. Или, если есть деньги, то можно купить специальный амулет, – объяснил он.
– Слушай, мне в академии несколько раз говорили, что когда разбогатею, то смогу купить себе кулончик. А я так и не поняла, зачем. Наверное, для поддержания молодости? – вспомнила я вопрос, который сидел в голове с первого дня моего попадания в Ардон.
– Даже не вздумай его покупать! – тут же нахмурился Эдгар. – Ты очень красивая женщина.
– И как ты умудрился меня разглядеть? – уточнила я, наступая ему на больную мозоль. Но он меня тоже растравил!
– На ощупь! – недовольно бросил его светлость и уткнулся носом в тарелку, старательно жуя мясо.
До конца обеда мы ели молча.
Я сдалась первой, когда принесла чай и пирожные, принесенные Юстасом для поддержки ученика:
– И все же как вы определили степень моей красоты? Как можно красоту определить на ощупь? – я реально этого не могла понять.
– Все очень просто, – усмехнулся он. – Я же ощупывал твое лицо. У тебя маленький вздернутый носик, пухлые губы и большие глаза. Видимых шрамов или нарушений нет. Следовательно, черты правильные и миловидные. И мне кажется, что ты блондинка.
– А это вы как определили? – не удержалась я. Как вообще слепому можно узнать цвет волос?
– Я же не всегда был слепым, – с горькой гримасой поморщился он. – И не всегда все женщины сбегали от меня. Иногда бывало даже наоборот.
– Вы от них сбегали? – рассмеялась я, живо представив, как высокий и мощный мужчина удирает от толпы поклонниц, стараясь спрятаться за колонной.
– Нет, бегать не бегал. Но от толп девиц, желающих выйти замуж, приходилось отбиваться, – покачал он головой. – А еще у тебя золотой характер и ты очень мягкая.
– Вот уж никогда не подумала бы! – фыркнула в ответ. – Некоторые мои подследственные звали меня «железной леди» за упрямый и вредный характер.
– Подследственные? Даже в самом справедливом суде одна половина лиц, чьи дела слушаются, остается недовольной. Ведь выиграли суд другие. А в следствии недовольны все. Одни, что их подозревают, вторые, что беспокоят зря, – с этими словами он поймал мою ладонь и неожиданно нежно погладил большим пальцем тыльную сторону. – Ты мягкая в прямом смысле слова. Я прикасаюсь к тебе и наслаждаюсь ощущениями. Это очень много значит для слепого человека.
– Ну, не знаю! – совсем смутилась я. Комплиментов от Эдгара точно не ожидала. Вот и женоненавистник! Вот и «не любит полных женщин»! – И что там с цветом волос?
– Все очень просто, – он развел руки в стороны. – Темные обычно более жесткие и тяжелые. А белые словно пушок, шелковистые и легкие.
Я с таким определением была не согласна. И белые волосы могут быть жесткими словно проволока. Однако мой цвет он определил правильно. Поэтому вдаваться в подробности я не стала.
– Что там с приютом? Ты чего-то молчишь и мне ничего не рассказываешь? Он тебе не понравился? – сэр Фэлкон перевел тему разговора.
– На первый взгляд понравился и даже очень, – выдохнула я. – Но…
– Что «но»? – он словно пытался заглянуть своими слепыми глазами в мои. – Всё совсем не такое, как видится на первый взгляд?
– Вы там были? – тут же подхватила я его мысль.
– Нет, – он покачал головой. – Но я верю твоим суждениям. Рассказывай, что тебе там не понравилось, что насторожило?
Его вопрос внезапно сложился в мозаику в моей голове. Я даже замерла от потрясения. Не может такого быть! Но все же озвучила свое предположение:
– У меня создалось впечатление, что в этом приюте из девочек готовят элитных проституток!
– В смысле, проституток? В частном пансионе для девиц, оставшихся без попечения родителей? Этого не может быть, – он нахмурился и недовольно тряхнул головой. Все же хорошо, что Эдгар ослеп недавно. У него сохранилась мимика обычного человека. Я особо со слепыми не общалась. Однако мне казалось, что их выражение должно напоминать застывшую маску. Эмоции с мимикой незрячие люди вряд ли связывали.
– Девочки молоденькие, все, кого я видела, хорошенькие. И ключевое слово здесь: «без попечения родителей». Никто не мешает, никто не подаст в суд, – задумалась на секунду, подбирая правильные слова. – Понимаете, меня насторожило то, что до 16 лет содержание девочек оплачивают опекуны. А с шестнадцати сами девочки себя обеспечивают. И матушка Вилма произнесла ключевую фразу: «Как пойдет дело».
– Я думаю, что ты ошибаешься! – возразил хозяин. – Не может такого быть!
