Я кивнула, соглашаясь. И мы вышли из кабинета и отправились на экскурсию по пряничному домику.
И если бы не предыдущие странные слова начальницы, мне бы все должно было здесь нравиться.
Маленькие воспитанницы жили в общих спальнях по пять человек. Белые кровати под разноцветными покрывалами, тумбочки возле каждой из них и полотняные коврики под ногами. Все чисто и уютно, но чем-то напоминало больницу, в которой у пациентов забирали одежду, чтобы они не сбегали самопроизвольно и не нарушали больничный режим. Тогда я решила уточнить:
– А где девочки хранят личные вещи и делают уроки?
– Не волнуйтесь, мы их здесь учим и не даем отлынивать от занятий! – грудным смехом ответила мадам. – Просто зачем беспорядок в комнатах разводить? Они уроки учат в классных комнатах. Там же в партах оборудованы ящики для учебников и писчих принадлежностей. Им просто нет надобности таскать тетради туда-сюда.
Предположим, вот с этим я была вполне согласна. Что-то наподобие школьной продленки, когда уроки учат в классе, а домой приходят уже с выученными уроками.
Мимо нас пробежала стайка девочек. Они тоже, как и у Трильи, были одеты в серые форменные платья. Примерно, как в Советском союзе все девочки от Калининграда до Камчатки ходили в коричневых платьях с фартуками и белыми воротничками. Фартуки на них тоже были. Но в отличии от первого приюта, воротнички украшали каждую девочку. О чем я не преминула заметить.
– Мы же с младых ногтей приучаем наших воспитанниц к прекрасному! – гордо сообщила начальница. – И также этим самым приучаем к чистоте.
– А где у них хранятся остальные вещи? – повторно задала я, мучивший меня вопрос.
– Как где? – Вильме этот вопрос показался явно странным. – В камере хранения. Там никто ни у кого ничего не может украсть или испортить. Все выдается в целости и сохранности.
С одной стороны, я признавала правомерность такого способа хранения вещей. Бывала в ранней юности в детских оздоровительных лагерях. С другой, как-то стало не по себе. Одно дело прожить так три недели. А другое – постоянно.
– Но что мы все про малышек? – встрепенулась матушка. – Вы же сказали, что вашей девочке уже исполнилось шестнадцать. Пойдемте, посмотрим, как живут наши старшие воспитанницы.
Как я поняла, на первом этаже были столовая, классные комнаты и кабинет начальства. На втором жили малышки. А вот третий этаж отдали во владение старшим воспитанницам. И он разительно отличался от второго.
Длинный коридор были буквально усеян дверями. Казалось, что между ними нет ни малейшего просвета, они шли сплошной стеной.
– И каковы же размер этих комнат? – не удержалась я от вопроса. Если метр на два, как у японцев в капсульных квартирах, то жить в таком довольно сложно. Размеры я, возможно, утрирую. Но суть остается той же.
Однако матушка рассмеялась и махнула рукой, опровергая мои рассуждения:
– Что вы! Мы достаточно состоятельный приют. И можем позволить девочкам отличные условия. Иначе я бы не повела сюда потенциальную клиентку. Девочки, если не заняты, все на занятиях. Поэтому можете толкнуть любую дверь. И если она открыта, посмотреть, как живет ее хозяйка.
Меня должна была сразу насторожить фраза «если не заняты». Но я так увлеклась разглядываем помещений и разгадыванием загадки величины помещений, что просто пропустила эти слова мимо ушей. Толкнула дверь, оказавшуюся рядом со мной и тут же оказалась в уютной комнате, которая в отличии от младших, была снабжена шкафом, письменным столом и широкой кроватью под балдахином, что совсем не вязалось с приютским бытом.
На дальней от двери стене была еще одна дверь, которая вела в ванную комнату и туалет. В самой ванной двери было две.
– К сожалению, санузлы у нас совмещенные на две комнаты. Полностью отдельные мы пока не тянем. Но вы не волнуйтесь! Над этим мы работаем!
– Но как? – я застыла, выйдя из комнаты и беспомощно разведя руки в стороны.
– Пространственная магия! – горделиво улыбнулась Вильма. – Один из наших попечителей отличный пространственный маг. Как вы, согласны привести сюда свою подопечную?
Она спрашивала с таким напором, да еще и пристально смотрела в глаза, словно гипнотизировала меня. И я чуть было не согласилась! Хотя даже согласия Еванджелины не спрашивала.
От этого бессмысленного поступка меня спас мужчина. Он вышел из соседней двери, бросил на нас с матушкой быстрый взгляд и стал удаляться в сторону лестницы. А я с замиранием сердца следила за высокой, худощавой и сутулой фигурой. Нет, на сэра Юстаса он не походил. Было что-то неуловимо другое в его повороте головы и мягкой походке хищника. Глаз его я, к сожалению, разглядеть не успела.
И что прикажете делать в подобном случае? Кричать, что это маньяк? Но, во-первых, это было всего лишь странное предчувствие. А во-вторых, мужчина мог быть кем угодно. И я не нашла ничего более подходящего, как спросить шепотом:
– А это кто? – и показала взглядом на незнакомца.
Взгляд мадам тут же заледенел. Она как-то злобно прищурилась и внезапно процедила сквозь зубы:
– Я не обязана перед вами отчитываться!
