Хоть Паоло и было лет семь, когда он потерял родителей, но мальчишка слишком хорошо их помнил, чтобы называть отцом и матерью чужих людей. Крис ему нравился, что уж там говорить, но если его подруга вздумает плакать над ним, как над сироткой, и называть его «сыночком»… фу, он не стерпит таких телячьих нежностей. Придётся тогда им с Кристофером как-то сильно над этим подумать.
А что, если она всё-таки окажется «тёткой»?
…Откровенно говоря, Варя настолько нынче проспала всё на свете, что не успела толком причесаться. По привычке проснулась в шесть утра — но бежать оказалось некуда, ни работы поблизости, ни парковой дорожки, ни даже беговой, тренажёрной. Она послонялась по своим апартаментам, полюбовалась видами из панорамных окон, прошлась до вагона-столовой и с удовольствием выпила сок и чашечку кофе в компании Эриха Марии; между делом пожаловалась, что ей всё время хочется персиков и… спать, отчего-то. И, глянув на часы, честно призналась, покраснев, что не выспалась, и если её общество сей секунд никому не требуется — то, пожалуй, пойдёт, доберёт своё… Вернулась в купе, влезла в пижаму, попросила горничную разбудить, если заспится, за полчаса до прибытия — и вырубилась, едва коснувшись щекой подушки.
А потом, проснувшись, словно от толчка, долго смотрела в потолок и пыталась сообразить: что за фамилия упорно крутится в голове? Ага, вот: Энрикесы. Это ещё кто? И пояснила сама себе: Энрикесы и Ремардини, две династии, претендовавшие на трон Илларии ещё пятьсот лет назад. У них был общий дед, а потому — что Гвидо Энрикес, что Эдвард Ремардини — оба были равноправными претендентами на корону и какое-то время даже правили вместе. Однако в семействе Ремардини змеемаги рождались в каждом поколении, а у Энрикесов — через одно-два, поэтому через столетье соправления трон на законных основаниях окончательно отошёл к…
Вот зачем в её голову это впихнули, а?
В дверь тихонько стукнули.
— Подъезжаем, ценьора Варвара! — пропела горничная.
Как — подъезжаем? А она всё ещё в пижаме, неумытая, со свежим рубцом от подушки на щеке!
Но, хвала местным богам, подняли её, как она и просила, за целых полчаса до Авилара. Или всего за полчаса, это как поглядеть… Лихорадочно умываясь, переодеваясь, наводя красоту, она так и слышала щёлканье минут. И, если бы не горничная, забыла бы даже причесаться. Но, повертевшись перед зеркалом, пятернёй взъерошила чёлку, махнула щёткой — раз, два! — и пальцами обозначила ещё и пёрышки на причёске, чтоб было, как в тот раз, когда почти насмерть поразила чопорных королевских фрейлин своей стрижкой.
«Хулиганка ты, Варвара Пална! Ох, хулиганка!»
Накинула брякнувший карманом пиджачок — и полетела к выходу. Тем более что ей, по нынешнему статусу, полагалось покидать вагон первой, в компании Эриха Марии, а уж потом за ними следовали иномирные гости-некроманты. Вот ещё знание, осевшее в голове — что-то из этикета, кажется…
Эрих Мария любезно свёл её на перрон — и церемония встречи тотчас рассыпалась на кусочки, потому что навстречу сиганула Светланка, дочура, с радостным воплем: «Мам Варь, ну как же я соскучилась!» и бросилась на шею, щекоча цветами. Довольная, Варвара сгребла её, ещё тоненькую и почти стройную, в охапку, приподняла над землёй, так, что та аж ногами задрыгала.
— Молодец! Пару кило прибавила, растёт малыш! И я рада, доча! Тс-с, погоди, а то тут наши ценьоры в себя никак не придут…
Принц Сигизмунд озадаченно похлопал глазами, но протянул ей ещё один букет. Запоздало улыбнулся.
— Как это вы… с ходу, Варвара Павловна… Раз — и определили, что два килограмма?
Она попыталась отшутиться:
— Так я ж счётный работник!
И осеклась, увидев за его спиной грозную физиономию Кристофера.
Он сердито сдвинул брови.
«Тебе нельзя!..» — шепнул одними губами.
— Как неосторожно! — укоризненно произнёс за её спиной Эрих Мария.
— Да ладно, — растерянно пробормотала Варвара. — Вы что, ребята? Да я здоровая, как лошадь! Бросьте, что я, собственного ребёнка не подниму, что ли?
А из-за Кристофера в свою очередь вдруг выглянул шустрый пацанёнок лет десяти, пронзительно рыжий, взъерошенный, да так знакомо… В полном обалдении Варвара прикоснулась к собственной встопорщенной шевелюре.
— Эй! — сказала растерянно. — Похоже, мы с тобой одной крови — ты и я!
Пацан смешливо фыркнул, обнаружив недостачу верхнего клычка. Физиономия его была густо усеяна веснушками, а глаза, серые, как у неё, хитрые-прехитрые, щурились точь в точь, как у блудодея. Даже ямочка на щеке прорезалась такая же.
И почему-то Варя сразу поняла, кто это. Протянула руку:
— Привет. Я — Барб. Варвара.
Он звонко щёлкнул ладонью по её ладони. Получилось ловко, будто они тренировались.
— Привет. Я — Паоло.
— Пашка, значит… Отлично.
Встретилась взглядом с как-то вмиг растерявшимся Крисом — и подмигнула. Конечно, она помнила о его намерении усыновить мальчишку, и ничуть не удивилась. Вот если бы блудодей с его упёртым характером отказался бы от своего решения — Варя пощупала бы ему лоб и поинтересовалась: не заболел ли?
