Почему-то от этого, казалось бы, невинного вопроса всесильный глава службы безопасности вдруг смешался и отвёл глаза. И невольно улыбнулся краем рта, вспомнив что-то, ему одному видимое.
— Вот видишь… Ты старше дяди Эдварда на полтора года, и твои права на престол, казалось бы, однозначны. Почему же вы пошли на эту рокировку, да ещё потом изъяли информацию из всех архивов? Впрочем, в королевском-то архиве оставили, и я даже знаю, для чего. Хоть Михаэль и наследный принц, а Сигизмунд — не наследный, ещё неизвестно, как себя проявят их отпрыски, а это значит, что очередь можно поменять! Особенно если у Светланы всё-таки тоже родятся змеемаги, да ещё уровнем выше, чем наследные… Или, например, её дети проявят больше склонностей к управлению, администрированию, а дети Михаэля решат, что им власть совершенно ни к чему, а более важна, например, наука, или магия, или… — Он выразительно глянул на дядю: — Или не первая роль в государстве, а вторая: чтобы оставаться в тени, но быть при этом всезнающим, всемогущим, ведать безопасностью королей, разыгрывать тончайшие хитроумные комбинации с фигурками-людьми… Так, да? Ну, приблизительно. Вам может понадобиться прецедент. Чтобы у власти стал не обязательно тот, кто родился первым, а тот, кто самой природой предназначен править… Вот и я хочу того же. Думаю, к тому времени, как состарюсь для передачи титула и прав, я уж как-нибудь определюсь, кто из моих детей для чего рождён, и постараюсь каждому дать, что он хочет.
Он открыл окно: тратиться на магию, чтобы разогнать духоту, не хотелось. Зачем, когда можно движением руки впустить в кабинет вольный ветер, ароматы сада и влажное дыхание вечернего тумана?
Эрих Мария, похоже, полностью удовлетворённый ответом, откинулся на спинку кресла.
— Что ж, рад слышать, что не ошибся в своих догадках. Уже по тому, что, узнав о скором рождении собственных детей, ты даже не подумал отказаться от приёмного ребёнка, можно судить, насколько ты стал ответственней. Привязался, да? Вот только зря ты шифровался. Мог бы и попросить меня поднять закрытые архивы, ведь родители Паоло работали в нашем ведомстве… Не знаю, обрадую я тебя или огорчу — но у твоего воспитанника есть дед.
Казалось, даже дуб за окном притаился, перестал шелестеть. Крис с недоумением и даже некоторой обидой воззрился на дядю. Потом раздражённо тряхнул головой.
— И что это меняет? Ничего себе — родственник, позволивший сдать внука в приют! Или он совсем немощен? Кстати, Пачо ни разу не упомянул, что кто-то из родных у него оставался: по его словам, он круглый сирота и совершенно один на свете.
— Всё верно, иначе он и не мог подумать.
Советник выдержал паузу, покосился на окно.
— Откуда ему знать, что его дед работает нашим резидентом в Суоле? И уже не один десяток лет, поскольку хороший внедренец — это тот, кто настолько сливается с окружающей средой, что считается уроженцем, коренным жителем. Сам понимаешь, на это нужно время. И практически полная изоляция от родины. Он вернулся в Авилар совсем недавно, завершив миссию, и, кстати, сразу же попросил отыскать хоть кого-то, уцелевшего из семьи сына. Как ты представляешь себе дальнейшее развитие ситуации, Крис? Паоло — единственный, кто у него остался. Сам он хоть и немолод, но далеко не стар, полон сил и энергии, и если уж опекунскому совету придётся выбирать между ним и тобой… сразу скажу: они окажутся в большом затруднении. С одной стороны — не потому, что герцогу не отказывают, а потому, что ты, естественно, можешь дать ему куда больше, чем агент безопасности на покое. С другой, он ближайший родственник мальчику, к тому же, мой человек, и достаточно обеспечен, чтобы воспитать и поднять на ноги внука. Что скажешь?
Хмурясь, Кристофер вновь прошёлся по кабинету. Остановился перед дядей.
— Маловато для решения. Надо бы встретиться с ним, переговорить, узнать, что он из себя представляет… Опять-таки, как его воспримет Пачо? И потом, если, как ты сам только что выразился, старик полон сил и энергии — а ты, дядя, ничего не говоришь просто так — возможно, у тебя на него планы и в дальнейшем? Что, если ты опять зашлешь его куда-нибудь за океан, на десяток лет, и что тогда? Парню здесь опять одному куковать? Нет уж, давай, выкладывай всё, что знаешь, тогда и будем думать.
Эрих Мария рассмеялся.
— В былые времена ты бы просто взвился, заикнись я о деде… Твоя нынешняя реакция и сдержанность меня радуют. Разумеется, я устрою вам встречу. Сразу после бала или, возможно, даже на нём. Так что Паоло пусть тоже появится. Вечер намечается быть семейным, без особого официоза, детям и внукам присутствующих будет выделен отдельный зал и свои развлечения… так что готовьте костюм и для него. Кстати, в чём вы придёте?
Герцог, на физиономии которого всё ещё играли обуревающие его чувства, отозвался нервно:
— Пока решаем. Я вообще собирался быть Робинзоном…
И невольно расплылся в улыбке.
