Процедура не затянулась. Весьма удивив собравшихся, я сказал, что согласен с любым решением моей жены и готов всюду поставить подпись. Мучить Лизу свиданиями по расписанию не собираюсь. Она, в конце концов, человек. Если захочет видеть меня – пусть звонит в любую минуту, встретимся. Единственное, о чём прошу, это не разлучать моих родителей с внучкой. Пусть мама, пока есть силы, возит её в Ледовый дворец или куда там Майя скажет.
Должно быть, моё смиренное поведение умилило Майю. Когда мы вышли на улицу, она отослала Кирилла в магазин через дорогу («Нам надо поговорить!») и дружелюбно взяла меня под руку. Мы обошли здание суда и очутились в тихом дворе. Детская площадка – качели, лабиринт, горки. Рядом две калеки – сохнущая берёза и липа на половине ноги. Начался дождик. Он сухо накрапывал по асфальту. Как будто это и не вода текла, а сыпался мелкий сор.
Приветливо, как на простого смертного, Майя посмотрела на меня и улыбнулась. Тут впервые я заметил, что она была в чём-то струистом, белом и бирюзовом, как будто осень не наступила. На запястье – браслет из деревянных бусинок, который иногда она подносила к носу, чтобы вдохнуть можжевеловый дух.
– Сувенир? – спросил я, кивая на браслет.
– А!.. Из Калязина! Плавали по речке!
– По «речке» – это по Волго-Балту, который зэки рыли?
Она вздохнула и посмотрела на меня с улыбкой сочувствия. Так сочувствует служащий европейского аэропорта опоздавшему на самолёт.
– Ну ты ведь справишься? – помолчав, сказала Майя.
– Можно последнюю просьбу? Точнее, последний вопрос. Чтоб в будущем не встать на те же грабли, – сказал я.
Майя кивнула и снова понюхала бусины браслета – оберег против моей злой воли.
– Скажи мне. Я вроде исправил всё, что мог. Почему это не помогло? Как-то не так действовал? Или у вас настолько любовь неземная, что даже плевать на Лизку? Или что?
Майя не обиделась. Она задумалась всерьёз и вдруг, весело плеснув руками, воскликнула:
– Да не жалей ты обо мне! Ты меня такую, как сейчас, вообще бы не полюбил!
– А что изменилось?
– Я! – с восторгом объявила она. – Раньше я была слабенькая, цеплялась за какие-то иллюзии – пение, сад, стихи! Искала себя, как полоумная. А теперь я нашлась. Мы – нашлись. Понимаешь? Я сильная, как богатырка! Всё могу! Вот разберёмся с жильём, заведём ребёнка. Потом будут внуки, большая семья. Будем два счастливых старичка и умрём если не в один день, то рядышком. А вся эта культура-природа – это всё для одиноких. И тебе я тоже желаю от всей души, чтобы ты нашёлся и стал сильным, счастливым! Таким прямо в молоке счастья! Только для этого надо не сидеть отшельником, а жить!
Должно быть, вид мой был жалок.
– Ну! Ладно тебе! – воскликнула Майя и решительно меня обняла. Приникла и сжала – словно хотела напрямую пробиться своей животворной энергией через грудную клетку к моему сердцу. – У меня всё хорошо. И ты – живи! Спокойно, с чистой совестью! Бери и начинай жить!
Тут она быстро отстранила меня и, повернувшись, пошла прочь из двора, на ходу передёргивая повыше свой деревянный браслет.
