– Знаете, как я тут без Николая Андреича дрожу? – сказала она, глянув в который раз на пустой экранчик. – Мне такие кошмары снятся, как будто к нам в дверь стучится кто-то беспощадный. Проснусь, замру и не шелохнусь – и кажется, будто вот-вот высадят стекло. Нащупаю телефон и думаю: если что-нибудь зашуршит – сразу вам позвоню. Колю-то не добудишься. Так вот терплю, терплю, а потом сон сморит…
– А чего ж ни разу не позвонили?
– Потому что нельзя распускаться. А вообще я рада, что мы с Мишей продержались! – вздохнула Ирина. – Рада, что я сама себе в Новый год устроила бал. Думала, вот Николай Андреич уедет от нас – и сразу умру! А оказалось, я вполне самодостаточный человек. Вполне! – Она взглянула на меня прямо. – Сказать вам, что я решила? Если он сегодня не явится, застрянет опять со своим чёртовым театром, я его уже не прощу. Буду сама… Пойду работать! – Тут Ирина привстала и, взяв с полочки полуфабрикат овальной шкатулки, распахнула – он был кровавый внутри и чёрный, полированный, как рояль, снаружи. Оставалось нанести рисунок.
– Позвоню вот хоть вашему Пете – он такой у вас бойкий. Он же предлагал мне помочь с подходящей работой, помните? Что вы думаете?
– Не боитесь получить из Николая Андреича ещё одного меня? Будет ходить по чужим домам, прибиваться к праздникам. Вас за это, Ирин, Бог не похвалит.
– А вы прямо знаете – за что похвалит, а за что нет? – запальчиво сказала Ирина и, подавшись вперёд, ясно, настойчиво поглядела мне в глаза.
– Знаете что, Костя, раз вы такой умный, хватит причитать! Давайте уже, миритесь с женой и привозите её сюда! Мне тогда хоть будет не так скучно! Хотя бы ещё одна женщина, а то вы поглядите, я же одна в вашей чаще еловой! Миша мой будет играть с Лизой – она его от компьютера отвадит!
– Куда же я их повезу, в сарай? – усмехнулся я. – Мне ещё дом достраивать.
– Можно бы и в сарай, – сказала Ирина, задумываясь о чём-то, и вдруг, почти испуганно на меня взглянув, вскочила со стула. – Вот дура! Как же я не сообразила? У меня ведь есть для вас мастер! Ох! Такой мастер у меня для вас есть! И дом будет счастливый! Вот увидите!
Сорвавшись с места, Ирина взбежала по лестнице на второй этаж и, тут же вернувшись, протянула мне через перила фотоальбом – самый обыкновенный, с полевыми ромашками на обложке.
– Погодите, дайте найду! – Она спрыгнула со ступенек и, выхватив альбом у меня из рук, листнула.
– Вот, смотрите! Видите? Это тёти Надин дом в Горенках! Вот я, а вот Илюшка! Вот Васька у него на коленях!
Я взял раскрытый альбом. Передо мной в полиэтиленовом кармашке пестрела нелепо цветная фотография прадеда. Хотя нет, не прадеда, конечно. Просто сюжет похож: у деревянного дома на лавочке паренёк с рассеянной улыбкой приласкал на коленях – не мандолину – кошку! Вместо берёзы к плечу клонится сиреневый куст. И какой-то знакомый есть во всём этом свет – не то солнечный, не то сердечный.
Не спросясь, я выковырял фотографию из гнезда и сквозь туман удивления вгляделся. Пожалуй, и в лице есть что-то общее – не так чтобы много…
– Вот это Илюша! – сказала Ирина, ткнув пальчиком в грудь пареньку. – Мой младший брат. Двоюродный, но мы с ним буквально родные! И с Олькой. У него ещё сестра Олька!
Безотчётно я оглянулся на дверь Ирининого «садика», где в деревянной раме на лугу встретились разлучённые – высокая девочка в красном сарафане и её мама.
– Это его у вас работа?
– Ну а чья бы ещё? – заулыбалась Ирина. – Кто ещё так сумеет!
Я прошёл через кухню и, мельком глянув на картину, словно боясь обжечь глаза, сел на порожек балкона. Из-за спины пахнуло августом – прихваченной морозом петрушкой с Ирининых грядок.
Ирина присела на корточки и уставилась на меня тревожно и въедливо. Так, должно быть, она смотрела на своих питомцев – Мишу, Тузика, Ваську, – если подозревала в ком-нибудь простуду или иное недомогание.
– Костя, а ну говорите, что с вами! О чём вы подумали?
Я положил альбом на порожек и потёр лицо ладонями.
– Хотите петрушки? – обрадовалась моему движению Ирина и, прыгнув к ящикам, мигом нащипала пучок. – Нате, жуйте! Что вы хоть там такое углядели?
– А почему же он строит, раз он художник?
– А деньги как зарабатывать? Олька одна сына растит. Надо сестре помогать, матери. Это Николай Адреич за свой театр семью в рабство продаст, а Илюша вот нет. Вы представьте, он у нас такой чудной! Когда идём за брусникой – ему всегда поляны открываются! И за грибами тоже. И дома у него, знаете, улыбаются прямо! Я два дома видела. Сосватать его вам на отделку? – с надеждой спросила она.
Я сглотнул петрушку и призадумался. Информация о грибах и бруснике вкупе с фотографией сбила меня с толку.
– Ну это ваше, конечно, дело, – сказала Ирина, заметив мои сомнения. – А то смотрите. Я звонить им буду, с Рождеством поздравлять. Могла бы спросить.
По её слегка обиженному лицу я понял: Ирине очень хотелось заполучить в Старую Весну своего брата, хотя бы на время.
К сожалению, мы не успели обсудить вопрос до конца – меня отвлёк сигнал телефона. Звонил Кирилл. Он спрашивал, не пора ли подъехать за Лизой.
Что значит «подъехать»? А уговор?
По возможности сдержанно я возразил, что в состоянии довезти Лизу до дома сам. Кирилл вздохнул. «У тебя и кресла детского нет! – сказал он. – Нельзя ведь без кресла!»
