На ее руках мальчик, совсем кроха. Наверное, ему около года. Серые глазки, кудряшке по всей голове, сжимает ручки в кулачки, и на его щеках точь-в-точь такие же ямочки, как у королевы. Маленький ангел.
Роняю фонарик из рук и вскрикиваю от неожиданного осознания, Майкасон и есть принц, он им не притворяется. Так зачем же он прячет свою внешность, нося морок?
— Анна как же далеко вы готовы зайти, копаясь в чужих тайнах? И как же сильно вы любите совать свой маленький носик, куда не следует.
Голос Доватсткого даже в темноте я узнаю из тысяч других.
— А когда вы прекратите пугать беззащитную девушку, постоянно подкрадываясь сзади?
— Это кого вы назвали беззащитной? Усмехнулся мужчина.
— Хотя если учесть обстоятельства, мы здесь наедине в полной темноте, и абсолютно никто нас не услышит…
Его горячие дыхание щекочет мне шею, внутри от этих слов все сжимается в предвкушении. Конечно же, я не должна думать или хотеть, то, что сейчас на уме, но разве можно удержаться, от такого соблазна?
— В эту игру могут играть двое, произношу я с хрипотцой.
— В какую Анна? Шепчет мне на ухо Майкл.
— Все просто, отвечаю я. Охотник и жертва, но однажды правила могут поменяться, и вот уже кто-то попался в свои же собственные силки.
Поворачиваюсь и накрываю его губы поцелуем.
Через несколько секунд Доватсткий впечатывает меня в стенку, все еще продолжая наслаждаться нашими страстными поцелуями.
Оказывается, кто-то неплохо ориентируется в темноте. Руки мужчины блуждают по всему моему телу, задерживаются на ягодицах, а губы Майкалсана прокладывают дорожку по изгибу шеи прямо вниз.
Умелые пальцы мужчины без труда справляются с множеством маленьких пуговичек на лифе платья, и вот уже моя грудь оказывается в плену его горячих поцелуев и ласк.
Стон удовольствия срывается с губ.
— Если бы ты знала, какая сладкая, моя девочка. Отзывается мужчина.
Он снова находит мои рот, наши языки танцуют в неведомом ритме.
Руки мужчины, забравшись под платье, с нежностью гладят внутреннюю поверхность бедра.
Внизу живота собирается сладкая нега удовольствия, я буквально схожу сумма.
Наконец-то мужчина касается самого укромного уголка. Аккуратно круговыми движениями массирует чувствительный бугорок.
Еще секунда и не выдержу. Никогда я не заходила столь далеко. Но благодаря магасети и множественным рассказам земных подружек, знала, что меня ожидает, и не хотела падать в бездну одна.
Поэтому перехватываю инициативу, дрожащими пальцами кое-как справляюсь с его рубашкой. Глажу гладкий упругий торс, задерживаюсь на животе и обратно.
Затем делаю хитрый финт, приложив к этому чуть ли не всю свою физическую силу, и вот уже Майкалсан прижат к стене, а я покрываю всю его грудь маленькими поцелуйчиками.
Огонь, бушующий в мои венах, заставляет быть такой смелой. Сгорая от страсти и страха одновременно решаюсь, на отчаянный поступок. Хочу доставить ему удовольствие, хочу, чтоб он наслаждался, так же как и я.
Тянусь к его брюкам и начинаю медленно расстёгивать их.
Довасткий грубо хватает меня за запястья. Не понимаю, что творится.
— Кто научил тебя этому? Его ледяной тон, словно ушак холодной воды.
Я все еще дрожу от возбуждения и не в силах разобрать, что происходит.
— Кто научил тебя этому? повторяет вопрос мужчина. А впрочем, не отвечай, все и так понятно. Ты такая же шлюха как и моя мать.
Громкий звук пощечины, эхом проноситься по пустынному залу.
Мужчину это не остановило.
— Я не ошибся, предполагая, что все землянки такие. Знаешь ли ты, что моя драгоценная матушка, бросила меня и отца, сбежав с любовником? Девушки с вашей планеты испорчены до мозга костей и если бы не этот дурацкий артефакт, я бы никогда к тебе не прикоснулся. А сейчас вынужден желать тебя, всю без остатка.
Вторая пощечина опускается на лицо Доватсткого.
Каждое слово, словно скальпель хирурга, кромсало мое сердце на тысячу кусочков.
Еще немного и оно будет, не просто кровоточит, а превратится в обыкновенный истерзанный кусок мяса.
Слезы от боли и унижения душили, но, тем не менее, я не пустилась наутек. Застегнув пуговицы и оправив платье, спокойно удалилась из зала.
Это уже за дверьми ноги подкосились, а из глаз брызнули мокрые струйки, увлажняя мои щеки. Это уже потом я побежала, что есть мочи, даже не разбирая дороги, лишь бы подальше от этого человека. И это уже в своей комнате, я позволила себе, рыдать в подушку целую ночь, коря себя за огромную глупость влюбленного сердца.
Лидия так и не вернулась ночевать, так что мое горе могла разделить лишь Минь. Феечка жалобно попискивала и гладила мою щеку своей маленькой ладошкой.
— Минь, и куда ты только запропастилась? — спросила всхлипывая. — Почему там, в тронном зале испарилась, оставив нас наедине? Если бы этого не сделала, я бы не совершила эту огромную глупость.
Под утро голова раскалывалась от слез и бессонной ночи. А сон все так и не шел. Поэтому, когда на рассвете в комнату на цыпочках стала пробираться Лидия, я как заору:
— Стой, кто идет?
От испугу девушка запуталась в подоле своего платья и смачно упала на пятую точку.
Улыбка растянулась на моем лице.
