В последних трех строках книги Квидинг писал:
“Не может он не закончить каким-нибудь вывертом”, – подумала Жанетт.
И все же приходилось признать, что тема задела ее за живое. Жанетт утешала мысль, что за пределами жизни и смерти существует какой-то другой мир.
Жанетт прошлась по ссылкам и отметила, что Квидинг в общем и целом цитировал источники верно, только последовательно игнорировал слова вроде “возможно”, “вероятно” и “не исключено”. То, что в научных статьях представлялось как теория, в изложении Квидинга становилось истинами, получившими экспериментальное подтверждение – так они лучше соответствовали его тезисам.
Жанетт прочитала книгу от первой до последней страницы, закрыла ее и стала обдумывать прочитанное.
Семьдесят пять процентов “Жизни и смерти Стины” составляла беллетризованная биография, на двадцать процентов текст состоял из дневниковых записей, а последние пять процентов текста повествовали о самом авторе.
В “биографических” главах изображалась жизнь Стины в секте, возглавляемой непонятными людьми, Старейшинами, во время голода 1867–1869 годов[8]. Действие разворачивалось в емтландском Витваттнете. Сюда же относилась история романтических отношений Стины с юношей по имени Ингар, жителем той же деревни. Далее в книге рассказывалось о путешествии Стины в Стокгольм, причем она на какое-то время задержалась в Евле, пострадавшем от пожара – возможно, одного из самых страшных в истории Швеции. В Евле Стина познакомилась с Эльсой Борг, руководительницей христианской школы; десять лет спустя они снова встретились в Стокгольме, а точнее – в Сёдермальме, где Эльса Борг содержала приют для падших женщин.
К тому времени Стина прожила в столице около десяти лет. Она проповедовала на улицах, какое-то время провела в лечебнице для душевнобольных; была в ее жизни и проституция. В следующем году Стина покинула Стокгольм, чтобы отправиться на поиски своего двоюродного брата Акселя, с которым она переписывалась. Квидинг исходил из того, что Стина перебралась в Англию, потому что ее имя было в списке пассажиров. На этом следы Стины обрывались; художественная часть книги заканчивалась эпизодом, в котором Стина сходит на берег в порту Халла, рука об руку с мужчиной, который отплыл из Гётеборга на одном пароходе с ней. Согласно тому же списку пассажиров, мужчина был со Стиной в поезде, доставившем их в Ливерпуль, однако имя этого человека не выдержало проверки временем: разобрать его не представлялось возможным.
В выдержках из дневника говорилось в основном о романтическом влечении Стины к Ингару и о голоде в Витваттнете. Насколько Жанетт понимала, девушку, по всей вероятности, подвергали воздействию яда и удушению, после чего снова возвращали к жизни. Проделывал это, в первую очередь, отец Стины – с тем, чтобы дать дочери пережить ощущение божественного вневременья.
“Отравление”, – подумала Жанетт. Она отвинтила крышку термоса, вылила в кружку остатки кофе и встала у окна.
Ипомеи у стены все еще сутулились после вчерашнего почти тропического ливня, траву усеивали белые лепестки. Но жара уже вернулась, клумбы высохли, и Жанетт вздохнула. Зачем хлопотать, если природа все равно сделает по-своему?
Она снова включила кофеварку. Когда кофеварка зафыркала, Жанетт вернулась к кухонному столу, открыла ноутбук и ввела в окне поиска “Старейшины + секта + Витваттнет”.
Несколько ссылок указывали на книгу Квидинга, остальные не имели отношения к делу. Жанетт прокрутила страницу. Ссылка в самом низу списка показалась ей интересной.
Ссылка вела к магистерской диссертации по религиоведению, темой которой были христианские секты в Швеции, и Жанетт открыла pdf-файл. В выложенном отрывке говорилось о якобы исчезнувшем культе, и Жанетт стала читать.
