Вот и все. Не густо, подумала Жанетт. Кажется, этим информация о Старейшинах исчерпывалась – во всяком случае, в интернете.
Кофеварка затихла, Жанетт принесла чашку с собой в гостиную, села на диван, откинулась на спинку и закурила.
Странно, что Квидинг не постарался выяснить, кто такие эти Старейшины. Никотин подстегивал мысли, Жанетт ощутила приятное головокружение на грани дурноты: она глубоко дышала, мозг насыщается кислородом.
Основное внимание автор уделял экспериментам с околосмертными переживаниями, игнорируя почти все остальное. Старейшины не имели имени, было непонятно, два это человека, двадцать или тридцать. В одном месте они описывались как “мертвые и живые одновременно”.
Не было ни символа веры, ни манифестов, ни даже приблизительного описания правил, по которым жила община и которые Стина то и дело нарушала. Старейшины, как и родители Стины, были поборниками спартанской жизни. Есть мясо считалось грехом, а убивать животных ради шкуры – нет.
“Для 1860-х годов это очень странно”, – подумала Жанетт, особенно учитывая царивший в Швеции жестокий голод. Разве человек в таких обстоятельствах не станет есть что угодно, лишь бы выжить?
Шварц провел параллель между Пером Квидингом и убийцей Кристианом Балой – тот был настолько самонадеян, что описал свое преступление в книге и опубликовал ее. Шварц как будто считал, что “Жизнь и смерть Стины” может оказаться признанием.
Сходство выглядело несколько натянутым, но Лолу Юнгстранд совершенно точно отравили.
Секта в Витваттнете, конечно, не располагала инсектицидом “Ураган D2”, который появился гораздо позже, однако у нее мог быть доступ к ядам растительного происхождения. Такие яды вполне могли спровоцировать остановку дыхания.
Пер Квидинг. Бывший анестезиолог, квалифицированный медбрат, к тому же имеет собственный опыт клинической смерти. В вечер, когда он обсуждает этот опыт в прямом эфире, на Кварнхольмене происходит убийство. Лола убита несколькими днями раньше.
А бесчисленные комментарии Лолы об анахронизмах и других нестыковках, имеющихся в книге, указывали на то, что “Жизнь и смерть Стины” значила для нее очень, очень много.
Жанетт выбросила окурок, села за компьютер и сделала несколько новых запросов.
Час спустя второй кофейник опустел, а Жанетт почувствовала себя достаточно подкованной. Она взяла телефон и набрала номер Камиллы Квидинг, супруги и литературного агента Пера Квидинга.
Голос на другом конце провода звучал, как у профессиональной секретарши былых времен. Мягко и холодно, достойно и корректно до последней запятой.
– Значит, вы хотите договориться о телефонном интервью с Пером Квидингом для литературного сайта, который вы готовитесь запустить, – уточнила Камилла Квидинг.
