Она еще посидела за кухонным столом, обдумывая свою авантюру. Какие последствия может иметь этот звонок? Хорошо, если все пойдет, как задумано. Но если выяснится, что следовательница из полиции выдавала себя за журналистку, чтобы обманом добыть информацию, отвечать придется по полной.
Если бы Камилла вздумала проверить номер личного телефона Жанетт, у нее ничего бы не вышло, поскольку в Налоговом ведомстве он был помечен как конфиденциальный.
А вот если она сейчас перерывает интернет в поисках информации о литературоведе по имени Жанетт Цеттерлунд, у нее наверняка возникнут вопросы.
Но на эти вопросы Жанетт сумеет ответить.
Чувствуя невероятную свободу, Жанетт позволила себе на несколько минут перестать быть Жанетт Чильберг и стала фантазировать.
Жанетт Цеттерлунд счастливо жената на психологе по имени София; супруги живут в большом доме за городом, в тихом и спокойном месте. Жанетт-специалистка по литературе не страдает от одиночества. Ее сын Юхан часто прилетает к ней из Сан-Франциско вместе со своей подружкой-хиппи, а отца Юхана с Оке даже не сравнить. Бывший муж Жанетт Цеттерлунд никогда не смотрел на нее как на ходячий кошелек, и после развода они остались друзьями.
Жанетт Чильберг вздохнула, встала из-за стола и подошла к кухонной раковине, чтобы налить стакан воды.
Оке предал ее, когда дела у него пошли хорошо. Точно так же Пер Квидинг, прорвавшись в высшую литературную лигу и обретя мировую известность, бросил первую жену.
Свет на кухне изменился; где-то лаяла собака. От лучей солнца, падавших через окно, на полу лежал радужный блик.
– Здравствуйте, Жанетт. Это Пер. Вы звонили насчет интервью.
По телефону голос Пера Квидинга звучал не так, как по телевизору или в аудиокниге: мягкий голос рассказчика утратил глубину.
– Здравствуйте, Пер, – радостно отозвалась Жанетт. – Вы себе не представляете, как я ждала возможности поговорить с вами.
Она села за кухонный стол, вызвала ноутбук к жизни и открыла документ с заметками, которые сделала утром.
– Буду рад, мне тоже хотелось поговорить с вами. – Квидинг коротко рассмеялся. – Во всяком случае, с той минуты, как Милла рассказала мне о вашем звонке.
– Я подумала, что мы могли бы без помех поговорить сейчас, а более серьезную встречу один на один запланировать на будущее. Что скажете? – Ложь снова текла с языка сама собой.
– Прекрасно. Здорово!
Черт, насколько же по-разному они разговаривают с людьми, подумала Жанетт, припоминая холодный тон Камиллы Квидинг.
– Хотелось бы уделить основное внимание вашей новой книге, – объяснила она. – Как нам лучше организовать интервью?
– Я предпочел бы непосредственную, спонтанную встречу. Дайте мне любую тему, и я обещаю вам интересный разговор. А о новой книге могу говорить до бесконечности, пока меня не остановят.
– Я не стану вас останавливать, – прощебетала Жанетт, воображая себя одной из обожательниц Квидинга.
Они почему-то часто бывали, как и она сама, среднего возраста. Наверное, этим женщинам не хватало мужчины поласковее, чем их никчемные мужья, которых не оторвать от футбола по телевизору.
– Я люблю людей, – продолжал Квидинг, – и стремлюсь по возможности обогатить других, поделиться своим опытом. Поэтому мне нравится смотреть на интервью как на беседу. Мы все похожи друг на друга и в то же время уникальны, встреча с другим человеком – как маленькая вселенная. И меня уже воодушевляет мысль, что мы с вами откроем нашу вселенную, Жанетт.
Жанетт закрыла глаза и представила себе Квидинга – в плетеном кресле на громадной террасе роскошной виллы на частном острове возле Даларё, загорелого, с белозубой улыбкой и изрекающего банальности настолько легко, что это кажется провокацией.
– Как же мне нравятся ваши метафоры! Такие яркие! В них столько от вас!
– Спасибо за тонкий комплимент, – вполголоса сказал Квидинг. – Кстати, могу ответить на него комплиментом. Милла упомянула, что вам удалось проделать поистине головоломный трюк. Я помню про соглашение о конфиденциальности, понимаю, что мы не должны называть по имени сами-знаете-кого, но тот факт, что вам удалось добиться интервью с ним, меня сильно впечатлил. Мне ужасно льстит, что он оценил мои книги, но мы вращаемся в схожих литературных мирах и оба пытаемся разгадать великие тайны, так что, может быть, он усматривает во мне, в моих текстах родственную душу. Death Is Not the End[9], да.
– Верно, – ответила Жанетт, хотя понятия не имела, о чем он. – Именно так.
Квидинг снова коротко, весело рассмеялся и запел – тихо, мелодично, будто напевая колыбельную ребенку: “When you’re sad and when you’re lonely, and you haven’t got a friend, just remember that death is not the end[10]…”.
Он замолчал. Жанетт не знала, что сказать, но тут Квидинг откашлялся, и прежний низкий голос вернулся.
– А может, перекинуть мостик между его и моим текстами? – предложил он. – Пусть наши вселенные встретятся. И вы бы даже сформулировали вопросы, исходя из наших с ним точек соприкосновения в том, что касается смерти? Что скажете? Прошу прощения, но эта мысль пришла мне в голову всего две секунды назад.
