К тому времени как в доме по улице Серебряного Ландыша появились новые приемные дети, Орис и Стриж умели многое, и прежде всего – доверять только друг другу и подчиняться только Мастеру. Оба твердо знали: то, что новенькие будут называться братьями, ничего не значит. Их всегда было двое и останется двое.
Первым Мастер привел семилетнего Ласку. Сын деревенского кузнеца потерял всю родню в пожаре и подался в город, где и попался на глаза Мастеру Ткачу. Он запер мальчишку в чулане и велел к чулану не подходить. Орис только и успел, что мельком глянуть на перепуганную и заплаканную физиономию.
«Познакомитесь, когда Хисс признает его», – сказал Мастер загадочные слова.
На следующий день в тот же чулан отправились еще двое сирот, шести и семи лет. А ночью пришел Риллах Черный и отвел их в храм. Ни Орису, ни Стрижу не удалось подсмотреть, что с ними там делали – Мастер приказал не покидать дом до рассвета, а ослушаться прямого приказа было невозможно.
Вернулся один Ласка. Такой же круглощекий, но не умеющий ни плакать, ни пугаться, ни смеяться по-настоящему. О том, что с ним было в храме, он не помнил совершенно, как не помнил чулана. Ему казалось, что он впервые пришел в этот дом.
Только с появлением последнего подмастерья, Угря, завеса тайны приоткрылась. Тогда Орису казалось, что он ловко подслушал разговор отца с настоятелем, это теперь он знал точно: ни один чих подмастерьев не проходит без ведома и согласия Мастера.
– …собираешься показать их Брату вместе с этим шерским сынком? – доносилось из щели в каминной трубе.
– Нет. Брат видел их достаточно часто за последние годы.
– Хм. В твоих словах есть резон, – в голосе настоятеля послышалась усмешка. – Я вижу, ты всерьез готовишь…
– …последний. Если не примет его, больше не буду…
– …покажи мальчику.
Дальше Орис не слышал, но что именно и кому Риллах велел показать, узнал очень скоро. Вместе с Угрем Мастер отвел в храм еще одного злобного волчонка из трущоб. Орис был уверен, что уж он-то вернется подмастерьем: от него разило тьмой. Но оказался не прав.
В этот раз Мастер взял его с собой. Одного, без брата. И велел ничего ему не рассказывать.
По дороге к площади Близнецов рассмотреть будущих подмастерьев Орис не сумел: лица прятались под капюшонами, а движения напоминали дерганье марионеток. Травкой от них не пахло, значит, Мастер ввел их в транс как-то иначе.
– Жди, в храм тебе заходить нельзя, – велел отец и скрылся за высокими черными дверьми.
Что ж, приказ был ясен как день. Ждать, не заходить, но смотреть в оба: в храме достаточно окон, пусть они и выше второго этажа. Но резьба и статуи вполне заменяют лестницу.
Орис успел забраться в нишу и заглянуть в узкое окно, как раз когда Мастер вытолкнул обоих мальчишек на середину храма и стянул с них плащи. Оба словно проснулись, начали озираться в страхе. Замерли, увидев выходящего из дальнего притвора настоятеля – белобородого старика в полотняной куртке, какие носят небогатые горожане, только черной и с хиссовым терцангом на груди.
Настоятель что-то сказал, Орис не смог разобрать слов, лишь гул, дробящийся в арках и колоннах. Мастер ответил, отошел. Мальчишки остались стоять, хотя видно было, что оба мечтают сбежать. Риллах снова что-то сказал, теперь уже будущим подмастерьям – и вдруг все огни в храме погасли, последние слова настоятеля превратились в завывание шторма, окно, к которому прислонился Орис, обожгло льдом. Узкий карниз под ним задрожал, словно расплылся, и Орис полетел вниз, на клумбу с хризантемами.
«Только бы не помять, Риллах шкуру спустит!» – подумал он, изворачиваясь на лету.
Слава Двуединым, он успел зацепиться за крыло каменного демона и приземлился на каменный откос у стены. Показалось, что демон ухмыльнулся во все свои акульи зубы. А ровно через мгновение двери храма отворились, выпустив Мастера.
– Шорох! Иди и убей то, что там осталось, – велел Мастер. – На алтаре.
Он вложил в руку Ориса трехгранный клинок милосердия и указал на приоткрытую дверь в храм. Закутанный в плащ мальчишка рядом с Мастером не пошевелился, даже его дыхания уловить было невозможно.
Скользнув в храм, Орис огляделся. Ничего не изменилось: все так же багрово светился терцанг над плоским камнем алтаря, так же прятались меж колонн тени. Только внутри знака Двуединства, вписанного в круг сдвоенного треугольника, металось похожее на большую ящерицу существо, разевало клыкастую пасть, выло, скулило, припадало на передние… руки?!
Орис крепче сжал нож, выдернул из штанов веревку – она притворялась частью пояса. Несомненно, он убьет
Стоило приблизиться к кругу, как
