– Если бы Двуединые хотели отдать Пустоши нам, поселили бы зургов в ином месте, – оборвала его Шуалейда.
– Возможно, ваше высочество, через шесть веков после Мертвой войны настало время перемен? – мягко спросил сашмирский посол. – Если бы Двуединые желали отгородить зургов от людей, не оставили бы в Дремлинском хребте столь удобного ущелья.
– Поверьте, – так же мягко ответила Шуалейда. – Пустоши не стоят крови, которую придется пролить, приобщая дикарей к цивилизации.
– Право, ваше высочество слишком скромны! – Акану прижал руку к сердцу. – Одним ударом вы нанесли зургам самое сокрушительное поражение за последнюю тысячу лет, не потеряв при том и сотни солдат! Вас уже почитают как богиню, а при некотором старании, возможно, через несколько лет половина племен примет вас как законную правительницу…
Разговор свернул совсем не туда, куда желала Шуалейда – Стриж чувствовал ее досаду и напряжение, отзвуки болезненных воспоминаний. Но как помочь ей выпутаться, не знал: Мастер не учил ткачей придворным интригам. Вот если бы тут был Дайм, он бы…
«Он бы не стал сомневаться и прятаться за юбку! – мысленно фыркнул на себя Стриж. – Ты бард или тигренок с бантиком?!» – И, состроив сокрушенную мину, встрял в первую же паузу.
– Интересно, что скажет об этом генерал Альбарра, – сказал Стриж в точности тем же тоном, что Акану, даже скопировал его характерный жест левой рукой, привлекающий внимание блеском ярко-зеленого камня на кольце. Он вкрадчиво улыбнулся Акану и перевел взгляд на посла; сжавших веер пальцев Леи и тревожного синего всполоха ее ауры он «не заметил». – Согласитесь, для столь значительной кампании требуется серьезная подготовка и изрядное везение.
– Разве генерал Альбарра не погиб… э… в недавних учениях на севере? – посол вежливо обошел слово «мятеж».
Все взгляды устремились на Стрижа и Шуалейду: надо же, фаворит принцессы, оказывается, умеет говорить! Мало того, нагло лезет в беседу высоких особ. Вот сейчас ее высочество его осадит, как он того заслуживает!
Ее высочество улыбнулась, показывая, что слова фаворита – ее слова. А заодно просветила всех, не успевших поймать последнюю сплетню о его титуле:
– Барон?
«Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь», – поймал Стриж ее мысленный посыл и почтительно кивнул, мол, понимаю, не волнуйся.
– Когда я видел шера Альбарра в последний раз, – продолжил он, голосом обволакивая всех присутствующих, – он был тяжело ранен, но жизни его ничто не угрожало. С тех пор прошло около двух месяцев. Думаю, Медный вскоре даст о себе знать.
В глазах благородных шеров заблестело любопытство, Акану стал похож на борзую, сделавшую стойку на дичь: кажется, получилось, никто не заподозрил в простых сплетнях бардовского волшебства.
– Позвольте, но мы слышали, что генерал… э… исчез несколько раньше, – подал нужную реплику сашмирский посол.
– Слухи не всегда правдивы. – Стриж многозначительно улыбнулся и глянул ему прямо в глаза: как равный равному, но не как лейтенант послу соседнего королевства. – Наверное, вам стало известно, что генерал Альбарра переметнулся на сторону мятежников и стал чуть ли не правой рукой их предводителя?
Посол не менее многозначительно пожал плечами, отказываясь произносить крамольное слово, и парировал:
– А вы, шер Сомбра, имеете иные сведения из более заслуживающих доверия источников?
– Совершенно иные, – ответил Стриж и обернулся к Лее. – Если ваше высочество позволит…
– О, рассказывайте же. Право, мы крайне заинтересованы, не так ли, Урмано? – Лея улыбнулась хозяину дома, только что присоединившемуся к группе любопытных.
– Крайне заинтересованы. – В голосе Альгредо смешались угроза, любопытство и что-то похожее на восхищение наглостью щенка.
– Видите ли, мне довелось застать последние часы того мятежника, что называл себя Пророком… – начал Стриж, постепенно входя в ритм старинной баллады.
Без гитары получалось не так гениально, как хотелось бы. Когда-то маэстро рассказывал, как его предки использовали золотой дар, даже показывал модуляции и обертоны, но он помогал себе струнами – а Стрижу приходилось пользоваться только собственным голосом и телом: невербальные сигналы, как называет их маэстро, действуют на публику ничуть не хуже музыки. К тому моменту как он дошел до героического шага Альбарра навстречу демону Ургаша и чудесного спасения генерала первыми петухами, заоравшими как нельзя более вовремя, благородные шеры смотрели ему в рот и верили каждому слову. Про зургов и Шуалейду они забыли, очарованные новой сказкой – конечно же, Стриж выставил себя не более чем случайным свидетелем, самое большее – тайным агентом, которого опередила высшая воля. Он вообще опустил множество деталей, способных нарушить сказочную атмосферу.
