– У тебя целый зверинец. Вот… – он вынул из-за спины погнутую полоску звездного серебра. – Он больше не светится. Почему?
– Он живет только на тебе. – Шу заставила себя взять бывший ошейник. – Пока он сам по себе, это просто кусок металла. Видишь, тут руны принадлежности и контакта.
– Именной защитный амулет, вот как. Забавно. – Он обласкал взглядом звездное серебро, словно дорогое оружие. – А что у нас на завтрак?
Тано провел по ее плечу рукой и явно собрался сорвать полотенце, но Шу уперлась ладонью ему в грудь, прямо в бляху МБ и серебряный круг – откуда у мастера теней знак Райны? Надо спросить, но потом.
– Завтракать будем у Каетано. Идите в душ, светлый шер, вы потный, как конь!
Снова фыркнув, Тано бросил полосу металла за спину – ошейник упал точно на то же место среди шкатулок, расчесок и прочих мелочей, откуда и был взят.
– Как прикажете, ваше высочество! – Он отвесил церемонный поклон, запечатлел на ее руке жаркий поцелуй и важной утиной походкой, в точности как советник Ландеха, направился в ванную. Падающих подштанников он, разумеется, «не заметил», даже когда они окончательно свалились прямо перед дверью.
– Шут ты балаганный, – вздохнула Шу и отвернулась.
Ей в ответ из ванной раздалось мурлыканье про веселую вдову и журчанье воды.
Искушение забыть про завтрак, брата и весь свет было слишком сильно. Но долг, как всегда, был сильнее. Лишь надев платье и соорудив с помощью двух гребней, дюжины шпилек и одного мудреного заклинания высокую прическу, Шу почувствовала в себе силы снова увидеть Себастьяно и не утащить его обратно под одеяло.
– Светлый шер, вы там не уснули?
Журчание и мурлыканье разом стихли, на пороге ванной появился Тано.
– Без вашего высочества нам не спится. – Он обвел Шуалейду восхищенным взглядом, шагнул вперед. – Ты прекрасна. Истинная принцесса.
– Перестань! – Шуалейда отступила. Щеки горели, колени дрожали, а необходимость явиться к брату уже не казалась такой уж необходимой. – Одевайтесь, светлый шер! Не заставляйте короля ждать.
Шу бросила Тано в руки мундир лейтенанта МБ: черные френч и брюки с узким серым кантом. Сверху добавила сорочку, белье и перевязь со шпагой. Облегчено выдохнула, когда он поймал одежду и опустил глаза. Пока он одевался – быстро, словно всю жизнь носил мундир – Шу мерила шагами спальню. Валяющийся на столике ошейник не давал покоя. Не просто так же она делала Себастьяно защиту! Да, он бывший ткач, опасная и хитрая тварь, но против Бастерхази все равно щенок. Мастера теней сильны там, где нет магии – не зря же именно они помогли Красному Дракону изгнать с континента бога-демона…
Схватив ошейник, она быстро, пока не передумала, велела:
– Иди сюда!
Себастьяно обернулся, перевел взгляд с ее лица на руки, горячо и предвкушающе улыбнулся. И, приблизившись к ней, опустился на колени, одновременно поднимая рукой волосы и обнажая шею.
Шуалейду окатило дикой смесью его эмоций, совершенно неправильных, непонятных… основной из которых было желание.
Тано хотел этот ошейник на себе. Ему нравилось. Он гордился им, чувствовал себя нужным, защищенным, полным и цельным – в ее руках, в ее власти, в ее любви и заботе, он хотел служить и защищать, нежить и заботиться, восхищаться и преклоняться…
Ох.
От сладости его чувств внутри поднялась волна ответного возбуждения, жажды и нежности… И стыда. Жгучего, ослепительного стыда. Что за ужас она сделала с Себастьяно? Неужели – сломала? Искалечила? Куда делась та ласточка, которая не поет в неволе?..
Вздрогнув, Шу выронила артефакт и отшатнулась.
– Вставай сейчас же. Я не буду… никогда…
Она не успела закончить. Тано вскочил, обнял ее, притиснул к себе.
– Ты чего? – Он заглянул ей в глаза. – Лисенок, Лея, что случилось? Почему тебе больно?
– Мне стыдно, – выдавила она, заставляя себя смотреть ему в глаза. – За ошейник. За молчание. За все, что я с тобой сделала. Это все неправильно! Ты не должен вот так…
Она тяжело сглотнула, не в силах сказать «хотеть снова надеть ошейник». Даже сама эта мысль резала по живому, а сказать…
Что она – темная, и как темная заставила его наслаждаться унижением и болью? Жаждать всего этого снова? Злые боги, она же сделала то, чего сама боялась до судорог.
Стала чудовищем.
– Лея, ну чего ты. Ну, ошейник, и что? Подумаешь. Я же мог его снять. И говорить я мог. И вообще… ну чего ты так переживаешь-то? Все хорошо.
– Плохо. Я… я сломала тебя. Ты же не хотел ошейник, я знаю, я видела! А теперь… – она всхлипнула, уткнувшись Себастьяно в грудь.
– Сломала? Ты это серьезно? Ох, Лисенок…
Тано засмеялся, напомнив этим Дайма. Тот тоже смеялся, когда Шу сказала, что любит Себастьяно и это ужасно.
– Не вижу ничего смешного.
– Да ну. Ты забыла, кто я есть. Или просто никогда не задумывалась, что такое мастер теней. – Он посерьезнел, поднял ее голову за подбородок и снова заглянул в глаза. – «Раб в воле твоей, перчатка на руке твоей», думаешь, это просто красивые слова?
Она покачала головой. Разумеется, не просто слова, но…
– Но при чем тут?..
