Герб королевского дома Суардисов – коронованный земляничными листьями единорог на синем поле. Сам единорог символизирует не дружбу с ире, как принято считать после заключения Эстебано Суардисом дружественного соглашения с ире, а божественную власть, право и уверенность в собственном пути. А вот земляничные листья в короне появились именно как результат соглашения с ире, как символ единения с природой. Королевская защита и забота о Лесе и всех его обитателях. Синее поле традиционно означает водную стихию и происхождение от Синего Дракона.
Герб герцога Фолькарей, наследника короны, представляет собой шестерку алых крылатых коней и малую корону на бело-золотом поле. Алые кони являются даром людям от Ире и символизируют верность и свободу. Белый цвет – принадлежность Свету, золотой – верность любви. Малая корона – герцогскую власть, расположение малой короны в правом верхнем углу герба – право наследования королевского трона.
Остальные члены августейшего семейства не имеют личных гербов, обозначающих их статус в семье. Однако могут добавлять к основному полю полосы личных стихий. Так, ее высочество Шуалейда имеет право на аметистовую и лазурную полосы в гербе.
До королевской столовой они добрались без приключений, если не считать встречи с виконтом Торрелавьехой в Народном зале. Зачем ее понесло в Народный зал именно сейчас, Шу не очень-то понимала. Ну, рассказала она Себастьяно сказочку из тех, что бродят по дворцу. Ну, захотелось ему пощупать мраморного единорога и убедиться в том, что он волшебный. Вполне можно было сделать это в другой раз. Но…
Честно говоря, ей самой хотелось слегка отвлечься и проветриться перед встречей с Каем. И – самую капельку! – подразнить придворных новым, с иголочки, мундиром МБ на Тигренке.
Народного зала Шуалейда опасалась, сколько себя помнила. Еще до отъезда в Сойку она услышала шепот служанок, намывающих мозаичные полы: мол, огромный стеклянный купол, заменяющий центральной части дворца крышу, непременно рухнет, как только в королевской семье закончится магия, и перед тем единорог из фонтана посреди зала сбросит мраморную шкуру и сбежит в эльфийский лес. А пока нельзя приходить сюда по ночам, потому что статуи вдоль стен на самом деле не статуи, а окаменевшие древние шеры, и в лунном свете они оживают, бродят по дворцу и, вот тебе круг, среди них точно прячется сам Ману Одноглазый!
Собственно, это она Тано и пересказала. Хоть она сама в жуткие сказки давно не верила, но страх остался. Огромное пустое помещение, пропитанное многовековым колдовством, наводило на мысли о собственном ничтожестве и бренности бытия. Особенно когда видишь следы мощнейших плетений, намертво въевшиеся в камень, и понимаешь, что для того чтобы хотя бы приблизиться к такому уровню мастерства, придется учиться лет двести.
Едва Шуалейда в сопровождении красавца лейтенанта переступила порог, немногочисленные шеры их тех, что являются во дворец, как на службу, разом замолкли и обернулись. Клинки взглядов скрестились на ней и Тано: сегодня же по столице пойдет гулять очередная сплетня об убитом и поднятом колдуньей юноше, а то и о новой лейб-гвардии наподобие императорских големов.
Шеры кланялись, представляя себе восторг и зависть приятелей-сплетников. Лакеи по углам разрывались от желания первыми поделиться новостью в людской. Шуалейда милостиво кивала в ответ на приветствия. Себастьяно невозмутимо следовал за ней. Все как всегда. Правда, на этот раз Шу целенаправленно шла к фонтану – чем вселяла в сердца шеров предчувствие какой-то особенно интересной сплетни.
– Его надо погладить но носу и сказать волшебное слово, – тоном заговорщицы сказала она Себастьяно.
– Какое?
