— Да ты вообще едва шевелишь губами, — Ник берёт меня за руку, но я отстраняюсь. Он, скрывая свою обиду, подходит к тумбе, берёт небольшое зеркальце и поворачивает его ко мне. — Посмотри, ты как призрак.
Он прав. Мне хватает одного кроткого взгляда на отражение, чтобы понять, что я не в лучшем виде. Пускай моё тёмное тело обрамляет свет из коридора, пускай в вечерних сумраках почти ничего не разглядеть, но я улавливаю каждую деталь. Кожа белее обычного, с синевой, как будто я только вышел из ледяного душа.
— Убери. Ты ей всё рассказал? Рассказал ей о Роуз, о том, как мы с тобой катаемся по городу, о том, что у тебя нет прав? — ещё не услышав ответа, я продолжаю: — Ты ей всё рассказал?
— Эй, полегче, — видя, как я приближаюсь, парень ступает назад. Ещё шаг, и он ударится о ножку кровати.
Любое его слово не по теме, его увиливание от ответов — каждая мелочь раздражает меня. Внутри всё кипит, мой лоб раскалён до тысячи градусов. По спине бегут ручьи пота, я весь взмок. Нет ничего ужаснее, чем жар, темнота и предатель перед тобой вместе взятые.
— Ты будешь отвечать?
Ник всё-таки ударяется о кроватную ножку и падает назад. Быстро поджав ноги под себя, он берёт в руки первую попавшуюся подушку.
— У нас тут разговор или покушение? Расслабься! Тебя не понять, Майк, ты то на ногах не держишься, то бросаешься с кулаками.
Я оглядываю себя — действительно, ладони сжаты в крепкие, свинцовые кулаки. Только сейчас они начинают казаться мне настолько тяжёлыми, что моя спина прогибается под их весом. Самое страшное, что я не припоминаю, чтобы доставал руки из-за спины.
Возмущения Ника быстро возвращают меня к реальности:
— Ты же не даёшь мне слова вставить, чёрт тебя подери! Пришёл весь недовольный, полуживой, так ещё и обвиняешь в чём попало!
— Это не что попало, — я весь на взводе. — Я доверял тебе, а ты взял и воспользовался мной!
Мы замолкаем. Я уверен, что раскусил Ника, поймал, как провинившегося щенка, и пролил свет на его тайны. Торжественное самодовольство овладевает мной, и улыбка напрашивается сама собой.
— Клянусь родительской машиной, я с Эмили даже не пересекался нигде, кроме школы, — оправдывается Ник.
— Бросай валять дурака.
— Нет, это ты бросай, — он встаёт с кровати и выпрямляется. — Вместо того, чтобы поблагодарить меня, ты взялся за старое. Проще простого обвинять всех вокруг в своих проблемах. Но обвинять того, кто помогает тебе их решать… это последнее, что ты мог сделать.
