— А где машина? У казино? Попросить папу, чтобы он прикатил её к дому?
— Нет больше машины, — ответила она, словно это было в порядке вещей.
Я встала в дверном проёме как вкопанная.
— Ты шутишь?
Я не могла поверить в это. Ещё несколько часов назад мама повернула ключ, нажала на педаль газа и помчалась веселиться, а теперь она заявляет, что у неё нет машины.
— Ты проиграла её?
Я слышала, как поскрипывает диван, и понимала, что папа проснулся. Я хотела вести себя как можно тише, зная, что папа не любит, когда мама пьяная, но не могла совладать с собой. Молчание в ответ было последней каплей.
— Как ты могла ставить на неё?! Это же твоя первая машина!
— Закрой свой поганый рот, — процедила она, и что-то внутри меня оборвалось.
— Как ты могла?!
Мама сожалела, это было видно невооружённым глазом. Она села на край ванной и спрятал лицо в ладонях. Но этого мало — я хотела, чтобы она признала свою ошибку.
— Наша машина, — только и могла сказать я. — Сначала бизнес, а теперь и она! Ну и ну! Может, пора остановиться, пока на нас хотя бы есть одежда?
Дверная ручка задёргалась, и я услышала сонный голос папы.
— Эмили? Натали?
Мама подскочила на ноги, накинула на голову полотенце и включила воду. Она пила прямо из-под крана, чтобы как можно скорее перебить неприятный запах алкоголя. Никогда ещё она не выглядела такой жалкой.
Я вышла из ванной, не посмотрев на папу, и заперлась в своей комнате. Проблемы наваливались на наши плечи одна за другой, а я была их катализатором. Значило ли это, что только мне было под силу их решить? Сомневаюсь. Но лучше было попробовать, чем совсем опускать руки. Это я знала наверняка.
<p>Глава 31</p>Каролина
Сделав несколько коротких звонков, администратор соглашается проводить нас до комнаты охраны. Не веря своей удаче, я торопливо прячу удостоверение в карман, как будто кто-то в любой момент может выхватить его у меня из рук. Знаю: портативный диктофон отчётливо зафиксировал мою маленькую ложь. Остаётся надеяться, что Николасу и вправду есть, что сказать.
Но чем дольше мы петляем по коридорам, тем больше мне кажется, что Николас просто пытается выиграть время. Мысль о том, что это лишь отвлекающий манёвр, не даёт мне покоя. От решительных действий меня останавливает только одно: уже слишком поздно сомневаться.
«Зато верить главному подозреваемому, конечно, самое время, — язвит внутренний голос. — Особенно, когда он у тебя на крючке». Как ни странно, но мне впервые хочется с ним согласиться. Николасу ничто не мешало соврать, зная моё нынешнее положение. Но вопрос в другом: что мешало мне отвезти его в участок? Неужели неопытность или поспешность?
«Нет, — отвечаю я самой себе. — Вера в людей. То, что заставляет меня видеть в них больше достоинств, чем недостатков». Я знаю: никто не даст мне второго шанса, если я сделаю ошибку. Но кто-то же должен дать его Николасу! В конце концов, он просто ребёнок. Разве у него нет права на ошибку? И разве это не то, что делает его взрослым?
