Бумажные самолёты полностью

— Вы что, курили?! — возмущается он.

«Из тебя получился бы хороший детектив», — ворчу я.

— Куда мы?

— В участок. Ты должен повторить всё, что рассказал мне здесь.

— В участок?!

Он вырывается из моих рук и останавливается посреди коридора, словно перед ним выросла невидимая стена. Кажется, что он совсем не замечает холодной воды, брызжущей ему прямо в лицо. Постояльцы настороженно выглядывают на нас из номеров.

— Николас, мы не можем скрывать это вечно, — говорю я, стараясь перекричать сигнализацию.

— Но я… не могу. Уже слишком поздно.

— Тогда почему ты не сказал обо всём раньше?

Он тяжело сглатывает. Вода на его лбу смешивается с потом.

— Боялся, что меня арестуют.

— Я обязана передать новые сведения полиции. И я не могу ничего обещать. Если они захотят найти тебя, они сделают это и без моей помощи.

— Мне страшно, миссис Уилсон, — признаётся Ник.

«Ты даже не представляешь, как страшно мне».

— Идём, — я снова беру его под руку. — Прежде, чем я передам всё полиции, я хочу, чтобы ты мне кое-что показал.

— Что?

— Дом Роуз. Я должна поговорить с её родителями.

Каролина

Навигатор приводит меня в одну из отдалённых частей города, в которой я никогда не была. Бездомных здесь даже больше, чем на Скид Роу. Целые ряды палаток, словно нейлоновые змеи, расползаются по ухабистым дорогам. Огни ночного Лос-Анджелеса отсюда больше похожи на крошечных светлячков, рассекающих тьму. Наверное, если прищуриться, силуэт города станет настолько расплывчатым, что его будет легко спутать с миражом. Каково это — спать у красивой жизни под боком, но никогда не видеть её по-настоящему? От этой мысли — или от воя бродячих собак, я так и не поняла, — у меня мороз по коже. Затормозив на пустой парковке перед супермаркетом, я заглушаю мотор и выхожу на улицу. Дождевая вода почти размыла разметку на асфальте. На тусклый свет неоновых вывесок слетаются мотыльки. Знаю: не лучшее место для парковки, но, думаю, оставить машину здесь будет безопаснее, чем на обочине, хотя побитые камеры видеонаблюдения и не внушают доверия.

— Дальше пешком, — говорю я Николасу. Он молча соглашается.

Спустя ещё два бесполезных звонка Элу, я убираю смартфон и сосредотачиваюсь на дороге. Следуя за указателем на навигаторе, мы проходим примерно квартал, прежде чем оказываемся по нужному адресу. Только по выцветшему мху, покрывшему углы, угадываются очертания ветхого одноэтажного коттеджа, к которому нас привёл навигатор. Он кажется лишь блеклой тенью ухоженных соседских домов. И как дождь ещё не проломил потрескавшуюся черепичную крышу? Почтовый ящик ломится от пожелтевших писем, так и не попавшим в руки адресату. Кажется, их и некому было забирать. Хотя, если приглядеться, на подъездной дорожке ещё можно заметить свежие следы от шин. Я решаю не делиться своей маленькой находкой с Ником.

— Не похоже, чтобы тут кто-то жил. Ты уверен, что мы приехали по нужному адресу?

— Наверное, да. Роуз упоминала, что её частенько подбрасывал отец. Но я не думал, что ей приходилось ездить так далеко…

— Она не говорила, как зовут её отца?

— Нет, — Ник мотает головой. — Я с ней толком и не общался. Всё, что я о ней знаю, мне рассказывал Майк.

Снова окинув взглядом коттедж, я достаю из кармана телефон Майка и открываю список контактов. Даже в сумерках я замечаю, как Николас хмурит лоб.

— Что вы собираетесь делать?

— Раз уж я не могу позвонить своему сыну, я могу позвонить Роуз. Даже если она умерла, у кого-то же должен быть её мобильник, верно?

По мрачному выражению его лица не похоже, чтобы он был согласен.

— Миссис Уилсон, поймите, это… очень запутанная история. И вряд ли вам кто-то ответит.

Я раздражённо вздыхаю и убираю смартфон.

— Тогда самое время рассказать мне всё от начала и до конца.

Николас убирает со лба прилипшие волосы и указывает на дом.

— Кажется, вы хотели поговорить с родителями Роуз. Они уж точно знают больше меня.

«А вот насчёт этого не уверена», — бубню я. И зачем я только в это ввязалась? Наверное, правильнее всего сейчас будет вызвать полицию и предоставить все показания Николаса, пока он окончательно меня не запутал. Но теперь какое-то странное чувство не даёт мне свернуть с выбранной дороги. Чувство ключа от последней двери в моих руках.

Сжав челюсти, я заставляю себя прикусить язык и подняться на крыльцо. Разгуливая по скрипучей, заваленной стройматериалами веранде, я приглаживаю куртку и невзначай, как будто нас кто-то может увидеть, заглядываю в окно. Но занавески задёрнуты слишком плотно, чтобы хоть что-то разглядеть.

— Я позвонил в звонок, — говорит Николас, поднявшись следом за мной.

— Наверное, не сработал, — предполагаю я. — По крайней мере, я ничего не услышала.

— А может, их просто нет дома?

— Может… — отвечаю я, вспоминая про следы от шин.

— И что теперь?