Бумажные самолёты полностью

«По нам, но не по этому месту, где всё напоминает о смерти», — догадываюсь я. Диана никогда не хотела возвращаться, и хотя раньше я списывал это на максимализм, сейчас я верю ей всё больше. Линкольн — это про МОЁ детство, МОЮ любовь и МОЙ дом. Представить на его улицах Диану становится всё сложнее, хоть подсознательно я продолжаю надеяться, что она передумает.

Она говорит, что я зря переживаю, и, глядя на её загорелое лицо на фоне алого заката, я не могу не согласиться. Ветер играет с её распущенными каштановыми волосами. Диана не выглядела так свежо с тех пор, как мы похоронили Агнес десять лет назад. А это чуть ли не половина всей её жизни.

— Когда я вернусь, чемоданы должны быть собраны, слышите? — по-театральному строго повторяет она.

— Какие ещё чемоданы?

Диана цокает языком.

— Не заставляй меня прибегать к крайним мерам и заказывать грузовик.

— Значит, так решают проблемы крутые калифорнийские парни? Звонком куда надо?

— Можно и так сказать. По крайней мере, здесь везде ловит связь, — добавляет она. — Просто пообещай, что вы поедете со мной. Я нашла очень хорошую квартиру на окраине. Если продадите дом, ещё и на ремонт останется.

— Я…

— Я не дам вам остаться. Серьёзно. Время не ждёт, пап. Ты ещё достаточно молод, чтобы начать всё сначала.

Я поджимаю губы. Мысль о том, что мне придётся оставить Небраску, кажется слишком страшной, чтобы думать о ней даже при свете дня.

Оставить Небраску.

Оставить Агнес.

Бррр.

— Посмотрим.

Из-за нарастающего на фоне шума я не совсем понимаю, что говорит Диана, но могу догадаться, что она снова пытается меня переубедить. Так происходит всегда, когда речь заходит о нашем переезде в Калифорнию. Вернее, о том, что Диана решила перевести нас с Роуз в Калифорнию, как только в средних классах закончится учебный год. Она считает, что Линкольн медленно затягивает петлю на шее нашей семьи. Чувство вины перед Агнес гложет нас по ночам, не давая спать. А в Калифорнии, на новом месте… дышится легче.

Перед глазами мелькает Диана, закат, снова Диана. Кажется, что солнце тает над холмами, словно масло, и растекается по всему небосводу.

— Пап? Ты слышишь?

— А?

— Я сказала, что люблю тебя. Передавай привет Роуз.

Последнюю фразу обрывает рык мощного двигателя, как будто с места только что сорвалась космическая ракета. Я смотрю на Диану широко улыбаюсь. Она не обращает внимания на нарастающий шум.

— Обязательно. Повеселись там как следует.

Камера ловит прощальный солнечный луч за секунду перед тем, как мир начинает вертеться перед глазами, словно карусель. От глухого удара сердце уходит в пятки, и я почти роняю телефон на пол. Смартфон Дианы падает на асфальт с таким треском, что кажется, будто он развалился на кусочки.

Я понимаю, что камера поймала не солнечный луч.

Это был свет автомобильных фар.

Даррэл

Линкольн, прошлым летом

Когда колокол ветхой церквушки отбивает назначенный час, стая крикливых ворон нависает над кладбищем, словно грозная туча. Покрапывающий дождь сбивает с них старые перья, покрывая кладбищенские дорожки чёрным ковром. Священник откладывает потрёпанную Библию и, накрыв Диану белым шёлковым покрывалом, закрывает гроб. Когда он глухо падет на дно грязной ямы, моё сердце разбивается вдребезги. Второй раз в жизни земля уходит у меня из-под ног. Отголоски последней молитвы всё ещё звучат у меня в голове. Даже колокольный звон отходит на задний план, уступая место прощальному «Аминь».

Аминь. Именно это я услышал перед тем, как полиция Лос-Анджелеса положила трубку, когда мне сообщили о смерти Дианы. Я связался со службами Калифорнии настолько быстро, насколько это было возможно, но всё равно не успел. Диана скончалась от полученных травм, а водитель бесследно скрылся с места преступления. Немногочисленные свидетели не запомнили номера, а изображения с камер видеонаблюдения оказались настолько размытыми, что я едва различил первую букву. В тот момент мне казалось, что я умер вместе с Дианой, что жизнь больше не имеет смысла. Но я знаю: я отыщу убийцу даже на краю света. Земля, в конце концов, круглая, что бы нам ни пытались втирать в Интернете. Если работа в полиции меня чему-то и научила, так это тому, что ни на кого не стоит рассчитывать. Если я хочу поймать убийцу, мне придётся сделать это самому. Оставаясь на связи с полицией Лос-Анджелеса, я связался со своим боссом из Линкольна, чтобы он направил мои данные в Калифорнию по электронной почте. Всё, что было мне нужно, — это допуск к делу собственной дочери. Я чувствовал, что именно я должен поставить в нём точку, какую бы боль мне это ни причинило. Ожидание ответа из Калифорнии казалось утомительно долгим, хотя и заняло всего пару часов.

Мне дали зелёный свет.