Мир продвигался вперед благодаря Charta venti и его продуктам, а две семьи старательно помогали ему понять и принять эту технологию.
Несмотря на все достижения, друзья по-прежнему оставались очень скромными людьми, а совместная работа, преодоление преград на пути и желание сделать хорошее дело для всего мира, только шло им на пользу.
Однако, в их работе были и не самые приятные стороны…
И в интервью, и у многих знакомых часто возникали вопросы, указывающие на кардинально улучшившееся материальное положение двух пар.
«Вы же хотите наладить производство в других странах, ради увеличения своих доходов? Вы хотите приобрести себе недвижимость в одном из фешенебельных районов? Если да, то где именно?»
Подобные вопросы их несколько смущали и были неприятны, потому как друзья вовсе не собирались переезжать куда-то из своих домов, и всевозможными способами обогащаться. Всем четверым не нравилось, что о них думают в подобном ключе, но общество есть общество, и им приходилось мириться с ним, а также спокойно предоставлять свои ответы на эти вопросы…
Кроме всего этого, с того самого момента, как Джек нашел растение, и Драфтсманы, и Эдвардсы очень хотели узнать, откуда же оно всё-таки взялось. Они постепенно собрали информацию про соседский дом, но в итоге она не дала многого. Выяснилось, что ранее там жил военный биохимик в отставке, которого звали Роберт Такер. По неподтвержденным сведениям, от пожилых соседей, этот мужчина был очень грозным и жёстким человеком.
Он жил в одиночестве до конца своей жизни – его жена, болевшая гемофилией15, скончалась ранее, а детей у них не было. Мистер Такер почти не показывался на улице – он вечно был чем-то занят в своём доме. За пару лет до переезда Драфтсманов, он скончался от хронического заболевания, находясь в возрасте 75 лет. Его и без того обветшалый дом, после смерти хозяина, и вовсе погрузился в запустение, начав постепенно разрушаться. Наследников на него не нашлось, и поэтому дом перешел под ответственность муниципалитета. Сперва его хотели снести, к чему собственно и приступили. Но вышедшая поправка к закону обязала провести повторный поиск наследников, поэтому снос дома был приостановлен. Именно тогда Джек и нашел растение. Также, Драфтсманы и Эдвардсы, для полной очистки совести, уточнили всё, что могли, по найденным в конечном итоге родственникам мистера Такера. Но это тоже не дало особого результата – его родная сестра и её сын, единственные возможные наследники, к тому моменту, тоже уже скончались.
Четверо друзей огорчились безрезультатностью этих поисков. Они совсем не имели желания присваивать лишь себе открытие растения! А самое главное – они надеялись выяснить, что это за семена, и откуда они взялись у мистера Такера. Из каких растений селекционировали Charta venti? И есть ли ещё какие-то свойства, которые они пока не нашли?
Но мистер Такер навсегда забрал с собой ответы на эти вопросы, вынуждая друзей продолжать изучать растение и, изворачиваясь от неудобных вопросов, придумывать легенды о его получении для особо любопытных лиц.
Также, ещё до поступления Морфомопоксида в массовое производство, друзья, получив информацию о том, что мистера Такера давно нет в живых, приняли решение переименовать вещество в память о нём, и дали ему новое название – Такерит…
В 1970 – 1971 годах значительные изменения претерпел не только весь мир, который как раз переживал пик популярности Charta venti, но и их семьи.
18 октября 1970 года у Миранды и Джека родился единственный и любимый сын, Джеймс Дилан. А 11 декабря 1971 года у Эдвардсов родилась вторая дочь, Холли, получившая своё имя очень необычным образом…
Несмотря на свою начитанность и обширные познания, Ронда и Эллиот попадали в тупик, когда дело касалось выбора имен. Однако, как и в прошлый раз, каждый из них выбрал одно, и теперь настаивал на своём, не желая уступать другому. Поняв, что сами ничего так и не решат, они попросили друзей рассудить этот спор.
– Я хочу, чтобы мы назвали её Сьюзен! – настаивала Ронда, строго глядя на мужа.
Её черные волосы покачивались, когда она переводила взгляд то на него, то на друзей, а зелёные глаза горели ярким огнём.
– А я хочу, чтобы дочку звали Белинда! – упирался Эллиот, глядя на миниатюрную жену с высоты своего роста, прищуривая голубые глаза и невольно поправляя свои очки на переносице.
Миранда с Джеком сидели в креслах и, улыбаясь, смотрели на них, вспоминая точно такой же спор при выборе имени для Одри.
– Давайте, ребята! Не улыбайтесь, а помогите нам найти компромисс! – потребовала Ронда, остановив на них свой взгляд.
– Это ты так предлагаешь нам снова выбрать имя, но теперь уже для вашей младшенькой? Одри же могли бы звать вовсе не Одри, а… Какие имена они тогда предлагали, Джек? – спросила Миранда, задумчиво взглянув на мужа.
– Хм… Насколько помню: Мэри и Грейс, – отозвался он. – Имена хорошие, но я сразу представил старушек, – закончил Джек, и не смог сдержать улыбку.
Миранда же и вовсе тихонько рассмеялась, вспомнив лица друзей, когда муж точно также рассказал им тогда про эту ассоциацию.
