— А сколько выдающихся полководцев и честных партийных руководителей погубил твой Сталин, чтобы сохранит свой кровавый трон?! Именно он насильно депортировал из родных краев чеченцев, ингушей, крымских татар и многие народы, кои умерли в изгнании. Устроил голодомор в Украине! Если бы он своевременно поверил словам разведчиков, кои проинформировали его вовремя о том, что Гитлер готовится напасть на СССР, не погибло бы так много людей и не превратились бы в руины красивые города! Одним словом твой Сталин был кровожадным диктатором! Начальником тюрьмы народов! А Горбачеву Михаилу Сергеевичу мы должны сказать огромное спасибо и воздвигнуть ему огромный памятник из чистого золото в центре Ташкента! Я подниму этот бокал за здоровье Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны! — сказал Канагеванна и хотел было залпом осушить граненый стакан, тут его высокий и тощий дружок с шарообразной головой, со вздутым лбом, с носом сифилитика, в шляпе Джека Потрошителя, взял бутылку и напал на него с военным кличем: — За Сталину Иосифа Виссарионовича! Умри скотина! Слуга проклятого Гитлера! Такими словами Салосаримсакфанат стал махать розочкой, а Канагеванна начал защищаться. Завязалась кровавая драка между собутыльниками. Пока Саяк старался разменять их и успокоить, стаканы и тарелки, падая со стола на пол, разбились вдребезги. Тут прибежал проводник Тандиркаллаев и начал кричать: — Что тут происходит?! А ну прекратите сейчас же драку, шайтаны! Не то, мне придется вызвать охрану! Употребление алкогольных напитков в поездах запрещено! Вы нарушаете общественный порядок! Сейчас придет охрана, составит протокол и вы будете платить штраф в огромном размере! — засуетился он.
— Прости, начальникджан, погорячились. Не надо вызвать охрану. На вот, деньги за нанесенный ушерб — сказал Салосаримсакфанат, вытаскивая из кармана своих брюков пачку денег. Увидев это, проводник Тандиркаллаев успокоился и взял деньги.
— Ну ладно. Только, чтобы это больше не повторялось — сказал он. Потом вышел. Спустя пол часа, он вернулся с подносом в руках, где звенели стаканы с чаем.
— Вот я вам принес сладкий чай с лимоном, господа, чтобы отношения между вами было сладким — сказал он, вежливо улыбаясь. Канагеванна с Салосаримсакфанатом поблагодарили проводника Тандиркаллаева и чокаясь стаканами начали пить чай. Саяк тоже. Через некоторое время их стало клонить ко сну и они даже не заметили, как уснули. Утром Саяк проснулся от громкого крика и шума.
— Что случилось?! Горим что ли?! — спросил он, спросоня.
— Сперли бабло! Ну сволочи а! Что я теперь буду делать! Я же их взял на дорожные расходы у ростовщика под проценты! Господи! — кричал растерянно Салосаримсакфанат в шляпе Джека Потрашителя. Его длинные и тощие руки, похожие на весла висели ниже его колени, как у орангутанга.
К вечеру поезд прибыл в Санкт — Петербург. Сойдя с поезда, Саяк наконец, начал дышать чистым воздухом и чувствовал себя, как человек, который попал в совсем ему незнакомый мир. Вокруг было светло, хотя в небе не было луны. Саяк сел в такси и поехал по указанному адресу, который дал ему проводник Тандиркаллаев. Саяк ехал на такси, восхищаясь живописным видом старинного города. Мелькали архитектурные памятники, такие, как Адмиралтество, Исаакиевский собор, Зимний дворец, Петропавловский крепость, разводной мост, бульвары, невский канал и другие достопримечательности города на неве. Наконец он нашел здание, где расположен офис предпринимателя Коца Лая. Саяк зашел в небольшую комнату, где сидел директор фирмы «Хезалайн» предприниматель Коца Лай. Саяк представился и они поздоровались. Предприниматель Коца Лай приглашал Саяка к рабочему столу на собеседование. Саяк сел на стул и соотечественники начали разговаривать между собой.
— Ну, как вам мой портрет, где я курю сигарету, наклонив свою шею в сторону? Это работа художника — трудового мигранта Ризо Абида, который я пристроил на работу. В знак благодарности он бесплатно нарисовал мой портрет и подарил мне на день рождения. Портрет написан маслом на холсте с натуры. Мужик был одарен незаурядными способностями, царство ему небесное. Он работал на мусорном полигоне. Бедный, погиб, оставаясь под многотонным завалом мусора, когда искал выброшенные масляные краски в тюбиках. Теперь вот, портрет этот остался от него на вечную память — сказал Коца Лай, задумчиво закуривая сигарету без фильтра, наклоняя свою шарообразную голову в сторону.
— Простите, господин Коца Лай, о каком портрете идет речь? — удивился Саяк.
— Да вот, об этом портрете, куда вы пристально смотрите, как посетитель музея «Лувр» перед восхитительными картинами Пабло Пикассо.
— Ах, простите меня, господин Коца Лай, я смотрю не на портрет, а на вас — сказал Саяк, дико удивляя своего собеседника, который сидел на кресле, исчезая в табачном дыму, словно в густом осеннем тумане.
— Как это вы не смотрите на меня? — удивился Коца Лай, слегка стряхивая пепел тлеющей сигареты пальцем о край хрустальной пепельницы.
