В начале этого года я еще умудрился, потерять свою работу. Первый месяц я все-таки хорохорился. На второй крепился. На третий у меня кончились деньги. В четвертый месяц впал в жесткую депрессию. На пятом месяце ненавидел окружающий мир. Я ничего не помню, кроме всепоглощающей меня ненависти к людям. На шестом месяце спал, практически по 17 и 18 часов в сутки. На седьмой месяц я подумал, хорошо бы заснуть и никогда не просыпаться. Моя жизнь превратилась в тупое и механическое действие. Я спал, ел и иногда ходил на собеседования. Собеседования были выматывающие, и не к какому результату не приводящие, но все они были необходимы на тот момент, как надежда на светлое будущее. Я уже больше ни о чем не думал, не строил никаких планов. Было одно маленькое желание, устроиться, на какую-нибудь работу, для того, что бы покупать себе еду. В чашку чая, иногда, клал чайную ложечку сахара, и это был праздник. Я устал от такой жизни, накатывали болезни, часто болело сердце, прошибал холодный пот. По истечении этих семи месяцев я здорово ослаб. На восьмом месяце уже вообще ничего не понимал, но, видимо, жил. Я ничего не помню из этих прожитых месяцев. От эмоциональных нагрузок отупение наступило, как на автопилоте тянул. На излете девятого месяца, когда я уже готовился на кладбище, мне почему-то предложили работу охранника, а не юриста. Работа не по трудовой, сутки через двое, но работа. Почему ничего не помню? В моей жизни не происходило никаких событий. А что я могу вспомнить? Ведь каждый день, словно «день сурка», был похож на предыдущий. Мир находился за окном. Я в квартире. Он не трогал меня, а я его. Так мы и жили какое-то время. Пятачок из мультфильма был свободен до пятницы, а я был свободен до воскресенья, и еще раз до воскресенья, и еще раз, и еще... И так без конца. У людей за окном был праздник. Они встречали Новый год. Странно, но ощущение праздника ушло напрочь из моей жизни после этого навсегда.
Работа. Я вышел на работу. Отработал я месяца четыре. Потом лишился работы. Первый месяц хорохорился. На втором, крепился. На третий у меня кончились деньги. В четвертый месяц я впал в жесткую депрессию. Выявленная мной закономерность не поддавалась материалистическому истолкованию, а в мистике я не силен. Спорить против судьбы было бессмысленно, и подходить к этому с точки зрения здравого смысла бесполезно. На пятом месяце я ненавидел весь окружающий мир. …………. Я спал, ел и иногда ходил на собеседования. Собеседования были выматывающие и никакому результату не приводящие, но все они были необходимы на тот момент, как надежда на светлое будущее. Тянулось чувство бесконечного одиночества, которое сосало меня, словно во мне ворочался голодный солитер. Жрал, гад, внутренности. Было не больно, он как-то анестезировал, но пустота внутри разрасталась, как антивселенная. Душа пела песню, нечеловеческую песню, бесконечного одиночества, давящего отчаяния отверженного существа. Я не видел ни малейшей заинтересованности на лицах спешащих куда-то людей. Для них я был ничем. Пустым местом. Впрочем, и они для меня тоже. Ожидание и есть — ад! Ничего так не бьет по мозгу, как ожидание будущего. Даже если ты ждешь просто нормальной жизни. Ожидание убивает настоящее. Почему-то у меня изменились цвет глаз. Были карие, стали темно-зеленые. В организме что-то произошло. Что? Не знаю. Почему я один на свете? Я устал от одиночества. Почему-то меня предала моя любовь? И та, которая у меня была – Кира и та у которой пламя любви так и не разгорелось. Спрашивается, зачем так делать. Одному запалить пожар в груди, а другой нет. Это справедливо?
Горечь, тоска, одиночество, боль.… Эти чувства захлестнули меня. - Это несправедливо, - говорил я всем, ища поддержки у некоторых своих знакомых.
- Мы не знаем, что на самом деле справедливо, а что нет – говорили некоторые - Карма это не иллюзия. Всему свое место и время.
