– Подумай, если расторгнуть в срочном порядке договор и твой клиент направит требование на возврат денег на ту контору, можно ли их будет вернуть? Нет, это не значит, что ты договор расторгнешь окончательно, объяснишь это техническими трудностями по тому расчетному счету и попросишь клиента сделать требование на возврат, вдруг сработает? Хотя мне кажется, что деньги так не вернуть. Договор же заключался с твоей конторой, поэтому и требование они прежде всего должны отправлять тебе. Хотя в таком случае можно требовать возврата денег как ошибочного платежа. Но и в этом случае деньги могут не вернуться, так как после их зачисления на расчетный счет конторы отправка возможна только с согласия формального управляющего, а реально с согласия Олега. Посмотри еще, что за банк, может быть, банк серьезный и сможет оказать давление на клиента или, может, еще деньги по счастливой случайности не дошли. Но формально говоря, банк тебя должен послать, так как они четко выполняли инструкции перевести деньги со счета А на счет Б, все реквизиты и все счета совпали, они все сделали, а все остальное не их вопрос. Понятно? Но все равно пробуй.
– И последние два варианта – сказать самому себе, что полтора зеленых ляма ты еще заработаешь, сделать работу над ошибками, чтобы так у тебя их своровать было больше невозможно, простить их Олегу и сказать себе: «Я простил, а Бог все видит». Это был первый вариант. А второй – послать Олегу эсэмэс, что пусть отдаст половину суммы, а половину ты ему с благодарностью подаришь. И возможно, он над тобой поиздевается немного или много, а потом отдаст, сколько посчитает нужным. Последний вариант самый унизительный, но, возможно, самый разумный. Это в том случае, если он хоть что-нибудь вернет, конечно. А если только поиздевается, тогда ты будешь себя чувствовать и ограбленным, и оплеванным. Ну вот, вроде все рассказал. А ты думай и выбирай.
У Леонида в голове была полная каша. Что выбирать? Зачем выбирать? Бред какой-то! Хотя логичность рассуждений Анатолия пугала.
– А ты сам-то что бы выбрал в такой ситуации? – спросил Леонид.
– Я? – воскликнул Анатолий. – Ну я-то человек полувоенный, ты же знаешь, мне лишь бы повоевать. Но это я, и я не коммерс. И у меня нет семьи, детей и бизнеса тоже нет. Весь мой бизнес – это я сам. Ты же знаешь, какие мы с тобой разные. Ты смотришь – выгодно – не выгодно, опасно – не опасно, ищешь баланс, симбиоз. А для меня главное – это принцип. Украл – получи, ударил – получи, оскорбил – получи. И никакие деньги не важны. Злодей должен кровью харкать за свои дела. Вот мой принцип. И вот у такого, как я, Олежа твой даже не попытается деньги украсть. А крадут обычно у таких, которые могут простить. Вот ты теперь и думай, как тебе быть дальше. Ладно, мне вот здесь останови. Справку я сделаю по твоему злодею, а ты, мой тебе совет, вспоминай усиленно, где ты его можешь зацепить. Абсолютно белых и пушистых людей не бывает. Только вспоминай быстрее. И запрос на возврат ошибочно перечисленных средств попробуй организовать. Вдруг повезет. Ладно, бывай, на связи. И выпей сегодня…
Дома Леонид молча ел, молча ходил из угла в угол, молча сидел на диване, молча слушал щебетанье детей, молча слушал рассказы жены о сделанных покупках и новости из Катиной школы. За весь вечер он несколько раз односложно ответил словами «хорошо», «нет» и «потом». Лера, видя, что что-то случилось, и боясь потревожить мужа, прекратила попытки его разговорить и сосредоточилась на домашних делах и детях. Она занималась мелочами, которых много в хозяйстве, но спиной чувствовала, где муж и что он сейчас делает. Катя тоже притихла, если только может притихнуть и так самый незаметный человек в семье. Обычно она рисовала в альбоме природу или зверей. Но сегодня усиленно водила простым карандашом по листу бумаги. Лера попыталась заглянуть к ней в альбом, но Катя отгородилась еще сильнее, не пуская маму к рисунку.
– Рисуй, рисуй, я тебе не помешаю, мне было просто интересно.
Катя благодарно посмотрела на нее, но тем не менее продолжала прикрывать рисунок, что-то там вычерчивая.
Одна Диана была весела и напевала, играя с куклами.
«Чем меньше дети, тем они счастливее, – подумала Лера. – Впрочем, Ди всегда на своей волне».
