Действительно, Диана всегда отличалась от других и не вела себя в согласии с общими настроениями. Дети вокруг могли играть в пиратов, а она в этот момент спокойно рассматривала какой-нибудь листик на дереве. И что удивительно, в конце концов все вокруг прекращали кричать, бегать, играть, останавливались рядом с Ди и смотрели туда же, куда и она, пытаясь понять, что же там такого интересного. Часто это состояние остальных быстро улетучивалось, когда они не могли понять, что маленькая Ди нашла в этом листике, но так или иначе, на какой-то короткий момент все подчинялось ее воле и останавливалось рядом с ней, если она была задумчива. А если она была весела и танцевала, то все начинали кивать в такт ее движениям. Ее мелодия наполняла остальных музыкой и ритмом. И так было всегда. У Ди была своя независимая волна, не похожая на других. Так и сейчас. Лера была встревожена и молчала. Леонид еще не произнес ни одного осмысленного предложения, но в его лице отражалась работа мысли. Катя рисовала. Ди играла с куклами и что-то напевала себе под нос. Сначала все были расстроенны, кроме Ди. Потом Катя начала ерзать на стуле в такт мелодии младшей сестры. Лера уселась рядом с Дианой и начала расплетать ей косы. А затем и Леонид зашел к ним в комнату, уселся на стул задом наперед, положил подбородок на спинку, взял в руки одну из кукол и начал задумчиво раскачиваться в такт.
Катя прекратила рисовать и стала лепить. Серый рисунок был отложен в сторону, как что-то устаревшее и более неинтересное. Это было удивительно. Обычно Катя всегда делала многоцветные красочные работы. Впрочем, Леонид интересовался всем, что делала Катя. Сам он никогда не учился рисованию и считал себя неспособным к художествам, хотя и тянулся к изящному и обладал чувством вкуса.
Леонид отложил последнее свое занятие – отворачивание головы кукле и приблизился к столу Кати. Девочка не обращала никакого внимания на папу и продолжала лепить из пластилина. Леонид увидел на рисунке серого ссутуленного человечка, мужчину, стоящего спиной и как бы пойманного в момент, когда тот оборачивается украдкой к зрителю и смотрит исподлобья злым, ненавидящим взглядом. Леонид вздрогнул, когда до него дошло, что серый человечек сильно напоминает ему Олега.
– Можно я возьму этот рисунок?
– Нет, не надо… Злой он, – коротко сказала Катя, перевернула картинку лицом вниз и положила сверху тяжелую книгу.
Леонид в задумчивости развернулся и вышел из комнаты.
Ура! Утро! Мама шумит в ванной и к нам еще не заходила. А Селентий уже прыгает у меня на кровати. Он такой смешной! О! Пока мамы нет, можно с ним поиграть. Катя вчера мне показала новую игру с шариком. Надо надутым воздушным шариком натереть волосы, а потом… волосы поднимаются кверху и торчат.
А теперь можно водить шариком около головы, и волосы двигаются вслед за ним. Смешно. А теперь поднесем шарик к Селентию. Ой… Он прилип… к шарику… сильно… Ой… пытается руками махать… и не может… У него руки тоже прилипли… Ой… злится, покраснел. Надо его отодрать…
Уф! Отодрала…
– Ну, не влифь…Фелентий.
Чпок… Его снова к шарику присосало. Ой… опять отдирать. Ба-баахх…
Катя испуганно таращит глаза на младшую. Лера в ванной, ничего не слышит, по-прежнему плещется вода. Из соседней спальни прибежал Леонид в семейных трусах и с небритым, заспанным лицом.
Диана сидит на кровати. Перед ней обрывки воздушного шарика. Она бережно собирает их в кучу.
– Ди, что случилось?
– Папотька! Я им игвала, игвала, а он, ну Фелентий, плилип, а потом бах! Вовался, а Фелентий валяется тепей. Папотька, он его как дафт и бабах… и ффе!
– Господи! Кто кого даст? Куда даст? Почему?
Леонид быстро ощупал Диану на предмет повреждений. С дочерью было все в порядке. Ни ножниц, ни других колюще-режущих предметов поблизости не было. Он успокоился.
– Так, ну рассказывай еще раз во всех подробностях…
«Взрослые, какие они бестолковые. Мало того что ничего толком не видят, так еще и не понимают».
– Мне нековда, – сказала Диана, продолжая трогать остатки синего шарика.
– Что значит некогда? – возмутился Леонид.
«Вот так дела. Еще говорить не научилась, а уже тинейджерские замашки “папа, отстань”», – расстроился Леонид.
– Фууу! Очуфался!
Диана радостно посмотрела на папу. Леонид в отупении стоял у кровати и смотрел на дочь сверху вниз.
– Ну, папотька! Ффе хоофо!
На пороге появилась Лера.
– Так, ну что тут у вас случилось? Что? Уже на пять минут нельзя оставить?
Леонид молча развернулся и ушел в спальню.
– Ди, что случилось? Судя по тому, что Катя уже не спит, случилось что-то экстраординарное.
– Маматька, Фелентий пилип к фаику, а потом как дафт ему вукой, а тот ба-бах! И лопнул! А Фелентий бабац и левыт! А папатька – фто, фто? А я говою, а он опять фто-фто? А я, а мне Фелентия впафти надо.
Диана рассказывает, размахивая руками. «Ну что, все понятно, шарик лопнул, Леня прибежал. Ничего не понял. Как обычно. Я пришла, значит, снова спать можно идти».
– Так, ну а теперь все нормально? – просто спросила Лера.
– Да!
