Леночка скромно потупилась. А Леониду почему-то стало жарко… Он встал из-за стола, подошел к окну, посмотрел на белую метель за стеклом. Потом развернулся, собрался с духом и спросил:
– Леночка, извините за очень нескромный вопрос. Ну раз уж у нас сегодня день откровений и все такое. Можно?
Леночка посмотрела на Леонида. Тот стоял темным пятном с красными ушами на фоне белого экрана окна.
– Спрашивайте…
– Леночка, извините, но вот пока вы у нас работаете, другие мужчины из офиса, ведь, наверное, тоже к вам неоднократно приставали? Вы отвечали взаимностью хоть кому-нибудь из наших сотрудников?
– Да вы чтооо? Леониид Андреевиич! Да я никогда! Да я бы никому! Да как вы не понимааетее?
– Леночка, извините, пожалуйста, меня за этот вопрос. Мне просто надо было его задать. Чтобы пресекать слухи и все такое, – скороговоркой зачастил Леонид.
– Да-даа! Я понимаюю, но так обидноо, как вы только могли подумать? – Леночка с укором посмотрела на Леонида.
– Ну, все-все! Извините. Считайте, что этого разговора не было. Спасибо вам большое, Леночка.
Леонид опять посмотрел в белую мглу. «Бред какой-то! Совсем спятил! Ерунду какую-то у сотрудников спрашиваю!»
– Что-нибудь ещее, Леониид Андреевич? – послышалось за спиной.
– Нет, Леночка, ничего не нужно. Хотя… Можно вас попросить сделать еще чая и конфет или шоколада принести. И еще, как только Анатолий придет, вы знаете его – юрист. Так вот, как только он придет, проводите его сразу ко мне, даже если у меня встреча.
– Конечноо, Леониид Андреевич.
Часа в три Леониду позвонила взволнованная Лера. Леонид помнил, что Лера сегодня с Дианой должны быть у врача. Сердце у Леонида болезненно сжалось. Лера начала сбивчиво рассказывать, что ей звонила заведующая детского сада, того самого, куда ходит Диана. Точнее, звонила заведующая, но разговаривал какой-то злой мужчина, назвавшийся капитаном милиции, тьфу, полиции, а заведующая нервная и запуганная, только трубку передала.
– Лера, подожди, не тараторь, пожалуйста!
Лера замолчала.
– Давай по порядку. Вы с Ди к врачу ходили? – начал выпытывать Леонид.
– Ходили, только я не поэтому звоню, там тот мужик от заведующей звонил, такой злой и наглый, весь из себя, он… – снова засуетилась жена.
– Ну, подожди же ты. Лера, давай так: я задаю вопросы – ты на них отвечаешь. И до мужика тоже доберемся. Понятно?
– Понятно, – смирилась Лера.
– Значит, так, вопрос первый. Что сказал врач?
– Ничего не сказал. Мы только энцефалограмму сделали, и все. Он бумажки заполнил и сказал послезавтра приехать за распечаткой и отчетом. Я тебе о другом хотела рассказать…
– Лера, я все понял. О’кей. Теперь скажи мне: что сказал этот мужик? О том, что он злой и якобы из полиции, я уже понял, но только скажи мне дословно: что он сказал?
– Он сказал, что хочет поговорить с нашей Дианой.
– Так. А ты что сказала?
– Что с нашей дочерью он сможет поговорить, когда я посоветуюсь с мужем.
– Умница. И что он сказал на это?
– Сказал, что перезвонит через десять минут.
– Так. А зачем он хочет поговорить с нашей дочерью?
– Он сказал, что дело касается выяснения обстоятельств, при которых Борис Плетнев получил повреждение головы. Ну, помнишь, Боря, мальчик из их группы, который ударился головой о батарею.
– Помню… Значит, так, скажи ему дословно: если мы и согласимся на то, чтобы он беседовал, то только в присутствии нас – обоих родителей. Причем не одного, а обоих. Второе – перед тем как я решу, согласны ли мы на эту беседу, ему следует поговорить со мной. Можно еще короче сказать – пусть мне звонит. Дай ему номер и сама с ним не общайся. Ни слова ему, понятно?
– Да.
У Леонида было четкое ощущение, что Лера на другом конце провода кивнула, когда сказала «да». Лера вроде бы успокоилась и положила трубку.
Через десять минут ему позвонил тот самый капитан. Леонид сразу понял, кто звонит, по чеканным фразам и металлическому голосу. И этот человек хочет допрашивать его дочь? У Леонида волосы на затылке зашевелились, как у волкодава перед прыжком в сторону волка.
Металлический голос сказал, что ему немедленно нужно поговорить с Дианой. Леонид не растерялся и ответил, что дочь находится вместе с мамой на больничном и разговаривать ни с кем не намерена. И поинтересовался в ответ, почему ему нужно поговорить именно с Дианой и в чем такая срочность. Капитан сказал, что почти со всеми детьми уже поговорили и для завершения проверки осталось поговорить только с Дианой. «Щас! – подумал про себя Леонид. – Тебе проверку скорее закончить надо, а нам потом от заикания ребенка всю жизнь лечить. Вон уже Лера связно говорить не может, а что тогда с ребенком будет?»
– Ничем не могу помочь, – сказал Леонид, – и еще я не уверен, что наши сведения могут изменить картину в целом, если вы всех уже опросили. Я думаю, что вам уже и так все понятно. Не правда ли?
– Нет, без ваших показаний, боюсь, мы не сможем разобраться, – вкрадчиво сказал капитан. – Дело в том, что, по показаниям остальных детей, ваша девочка находилась ближе всех к Борису Плетневу во время падения. Так когда вы сможете предоставить девочку для беседы?
