Вскоре после выхода из Фунафути в составе конвоя к Нумеа офицерам стало известно, что Стив Марик засиживается допоздна и что-то пишет. Он задергивал занавеску, но сквозь открывающиеся при качке щелочки они видели, как он склонялся над блокнотом, пожевывал кончик ручки. Если кто-нибудь входил, он торопливо закрывал блокнот.
В небогатой событиями кают-компании «Кайна» подобные новости вызывали неизменное оживление. Марика тут же обвинили в сочинении романа, от чего тот открещивался, краснея и улыбаясь. Но и не признавался, что же он пишет. «Я должен это сделать», — неизменно ответствовал Марик, вызывая новые шутки и смешки. Как-то за обедом Вилли и Кифер завели речь о возможных названиях и сюжете романа Марика. Кифер окрестил его «На Желтопятном фронте без перемен» и начал придумывать главы, характеры и эпизоды, вовлекая в сюжет капитана, девушку с бородавками из Новой Зеландии и Марика. Офицеры подхватили идею и охотно включились в игру. Смеялись так громко, что позвонил Квиг и поинтересовался, чем вызвано столь бурное веселье. Этим закончилось в тот вечер обсуждение романа Марика. Но еще долго попытки импровизировать на эту тему скрашивали послеобеденные беседы. Тем более что Марик продолжал писать и не желал делиться ни с кем своим секретом.
На самом деле старший помощник вел учет причудам и немотивированно жестким решениям капитана, заведя «Медицинский журнал лейтенант-коммандера Квига». Марик держал его в сейфе. Зная, что шифр известен капитану, старпом как-то ночью открыл сейф и изменил комбинацию цифр. Запечатанный конверт с новой комбинацией от отдал Вилли Кейту, приказав вскрыть конверт только в случае его смерти или исчезновения.
За последующие месяцы в «журнале» появилось немало записей. Оказавшись на Фунафути, «Кайн» попал в лапы командования юго-западного сектора Тихого океана, в Седьмой флот. Не успевал «Кайн» отвести один караван, как его тут же направляли на сопровождение другого. Походы эти отнимали силы и трепали нервы. Тральщики, переделанные из старых эсминцев, эти пасынки флота, не имея постоянного командования, становились рабами любого адмирала, в акваторию которого забрасывала их судьба. Случилось так, что командующему Седьмым флотом требовались корабли сопровождения для охраны десантных транспортов, бороздящих просторы Тихого океана. Когда конвой из Фунафути прибыл в Нумеа, «Кайн» задержали и послали в Гвадалканал с группой ПДК[23], жалких посудин, ползущих со скоростью семь узлов. Пробыв в Гвадалканале неделю, «Кайн» вернулся в Нумеа, отправился на запад, к Новой Гвинее, вновь попал в Нумеа, оттуда — Гвадалканал, снова в Нумеа, наконец, на восток, к Фунафути, где поблаженствовал у борта «Плутона», оттуда взял курс на запад к Гвадалканалу и замкнул круг на юге, в Нумеа.
Дни сливались в недели, недели — в месяцы. Время, казалось, остановилось. Жизнь превратилась в череду вахт, заполнения бортовой документации, жгучего солнца, ярких звезд, сверкающей синевы воды, жарких ночей, жарких дней, внезапных ливней, записей в вахтенном журнале. Ежемесячные отчеты, ежемесячные ревизии сменяли одна другую и казалось, что месяцы проходили со скоростью дней, а дни растягивались на целые месяцы, и время слилось и стало бесформенным, как размякшие от жары плитки шоколада в корабельной лавке или масло в масленках.
За эти подневольные месяцы капитан Квиг стал еще более раздражительным, замкнутым, странноватым. Появляясь из каюты, он обязательно учинял кому-нибудь яростный разнос, суть которого затем Марик заносил в свой «журнал». Квиг сажал матросов в карцер, а офицеров — под арест. Он запрещал пользоваться водой, пить кофе, а когда киномеханик забыл известить его о начале просмотра, на полгода отменил показ фильмов для всей команды. Он требовал бесконечные рапорты и объяснительные. Однажды он продержал офицеров в кают-компании сорок восемь часов, пытаясь выяснить, кто из вестовых сжег кофеварку (виновного так и не нашли, и капитан влепил каждому офицеру по двадцать штрафных баллов). Он завел привычку среди ночи вызывать к себе офицеров на совещания. Состояние войны между ним и кают-компанией, объявленное после суда над Стилуэллом, стало нормой жизни. Каждому из офицеров удавалось поспать не более четырех-пяти часов в сутки. Серый туман усталости застилал им глаза. Они стали нервными, заводились с полоборота и с каждой неделей все больше страшились телефонного звонка в кают-компанию, за которым следовали слова: «Капитан ждет вас в своей каюте». И все это время Марик упорно заполнял «журнал».
В начале июня наступило облегчение. Пришел приказ о нападении на Сайпан. «Кайну» поручалась охрана десантных транспортов. Искренняя радость царила среди офицеров и матросов, когда старый корабль взял курс на Эниветок, где базировалось ударное соединение. Выбирая между сражением и рабской долей под тяжелой десницей командующего Седьмым флотом, чуть ли не все они проголосовали бы за битву. Лучше умереть, чем гнить заживо.