— Смотрите, капитан! — Вилли указал на оранжевую вспышку, сменившуюся облаком черного дыма. — На северном хребте! Там батарея, сэр. — Он выбежал на крыло мостика. — Орудия к бою!
Над фальшбортом появилась голова Йоргенсена.
— Да, мистер Кейт!
— Береговая батарея, целик 045, дистанция 4000, на хребте. Видишь вспышку? Навести орудия.
— Есть, сэр! Всем орудиям, береговая батарея, целик 045, место цели 10, дистанция 4000.
«Стэнфилд», круто разворачиваясь, дал залп из пятидюймовок. Вилли видел, как орудийные расчеты «Кайна» побежали к боевым постам. Дула трехдюймовок нацелились на берег.
— Прямо руль! Скорость не снижать! — услышал Вилли команду Квига.
Тральщик на всех парах уходил от береговой батареи. Вилли вбежал в рубку.
— Сэр, орудия главного калибра наведены на цель. — Квиг, казалось, не слышал. Он стоял у иллюминатора и улыбался. — Капитан, прошу разрешения повернуться бортом и обстрелять береговую батарею. Орудия наведены на цель, сэр! — Вновь прогремел залп «Стэнфилда». Квиг не обратил на выстрелы ни малейшего внимания. Даже не повернул головы. — Сэр, — в отчаянии выкрикнул Вилли, — прошу разрешения открыть огонь из орудия номер четыре! Цель за кормой, сэр!
Квиг молчал. Вахтенный офицер выскочил на мостик и увидел, как орудия эсминца вновь выплюнули длинные языки пламени. На хребте, где находилась батарея, поднялось облако пыли. Там что-то сверкнуло и опять вскинулась вода вокруг «Стэнфилда». Эсминец ответил четырьмя быстрыми залпами. Больше по нему не стреляли. По крайней мере, рядом с ним не вскипали водяные столбы. Но «Кайн» был уже так далеко, что Вилли мог и ошибиться.
После обеда Вилли шепотом пересказал всю историю Марику. Старпом хмыкнул, но ничего не сказал. Вечером он записал в «журнал» следующее:
«19 июня. Сайпан. Сам я при этом не присутствовал, но мне доложил вахтенный офицер. Он заявляет, что „Кайн“ вместе с эсминцем подошли к месту падения самолета. Эсминец в 1000 ярдов по нашему траверзу попал под огонь береговой батареи.
Капитан приказал лечь на обратный курс и покинул место падения самолета без единого выстрела, хотя батарея находилась в пределах досягаемости наших орудий, уже наведенных на нее».
Вторжение на Сайпан еще продолжалось, когда «Кайн» вывели из ударного соединения, поручив сопровождение поврежденного линкора в Маджуро. На этом закончилось участие тральщика в Марианской битве. Без него прошла операция «Тэрки Шут», без него взвился американский флаг над островом Гуам. Во время этих блистательных сражений «Кайн» сопровождал корабли. Из Маджуро в составе охранения авианосца он попал на Кваджалейн, тусклый, обжитой Кваджалейн, застроенный куонсетскими хижинами[25]. Желтоватая зелень начала пробиваться вдоль песчаных аэродромных полос. По берегу сновали джипы, ползали бульдозеры. Вилли не без удивления отметил, что с приходом американцев когда-то очаровательные тропические острова обретали облик пустырей Лос-Анджелеса.
Старый тральщик сопровождал авианосец до Эниветока, вернулся на Кваджалейн с группой ТДК, вновь прибыл к Эниветоку, на этот раз с танкером. Начался август, а «Кайн» все сновал между атоллами центральной части Тихого океана, выполняя приказы командования Пятого флота.
Постоянная усталость сковала корабельную жизнь. Скандалы прекратились, перестал пополняться «журнал» Марика. Все знали друг друга как облупленные. Ни у кого не оставалось тайн, — и даже сюрпризы Квига, казалось, иссякли. Что случилось вчера, происходило сегодня и неизбежно повторялось на следующий день: жара, зигзагообразный курс, короткие стычки между офицерами, ведение документации, вахты, поломки оборудования и непрекращающиеся мелкие придирки капитана.
Те загубленные дни ассоциировались у Вилли с мелодиями «Оклахомы»[26]. Йоргенсен купил пластинку в Маджуро и проигрывал день и ночь в кают-компании. Если же он стоял вахту, пластинку забирали радисты, и тогда «Оклахома» лилась из динамиков громкой связи. До конца жизни Вилли не мог слышать эти мелодии, не вспоминая жару, скуку и нервное переутомление.