Обрести блаженство могли только матросы. О возможности насладиться прохладной водой офицеры узнали сразу же, но, несмотря на ненависть к Квигу, чувство солидарности удерживало их от походов на корму.
В три часа пополудни Дьюсели уронил голову на сложенные на столе руки у шифровальной машины и проблеял, что больше не может и идет в машинное отделение выпить стакан воды. Вилли пронзил его взглядом. Энсин Кейт в тот момент ничем не напоминал розовощекого пианиста, каким вошел в Ферналд-Холл четырнадцать месяцев тому назад. У рта залегли жесткие складки, нос заострился, глаза глубоко запали, лицо покрывала сажа, каштановые волосы слиплись в пряди. Ручейки пота по шее стекали за воротник, пачкая рубашку коричневой грязью.
— Если ты пойдешь на корму, коротышка (Дьюсели был выше его на три дюйма), привыкай жить в спасательном жилете. Клянусь Богом, я выброшу тебя за борт!
Дьюсели застонал, поднял голову и снова принялся за работу.
Лишь в одном изоляция Квига от офицеров не была такой полной, как хотелось. Не имея личного туалета, ему приходилось спускаться в офицерский, расположенный в коридорчике за кают-компанией. Периодические появления капитана в самые непредсказуемые моменты иногда приводили к неприятностям. И офицеры инстинктивно прислушивались к хлопанью двери капитанской каюты, чтобы тут же принять деловой вид. Кто-то хватал с кушетки документы, другой склонялся над шифровальной машиной, третий начинал что-то писать, четвертый листал вахтенный журнал.
Так как Вилли и Дьюсели действительно занимались делом, стук капитанской двери не вызвал у них тревоги. Квиг появился несколько секунд спустя и в стоптанных шлепанцах пересек кают-компанию, по обыкновению глядя в никуда. Оба офицера не отрывались от бумаг. Наступила тишина, внезапно сменившаяся страшными воплями в коридорчике. Вилли подпрыгнул, думая, даже надеясь, что капитан случайно коснулся оголенного провода и его ударило током. Они бросились в коридорчик. С капитаном ничего не случилось. Он лишь выкрикивал что-то нечленораздельное, распахнув дверь офицерской душевой. Энсин Йоргенсен, голый, с мокрыми плечами, стоял под душем. Капли воды блестели и на железном листе вокруг его ног. Одной рукой он держался за вентиль подачи воды, другой механически поправлял очки, которые снял перед тем, как раздеться. На его лице застыла идиотская улыбка. Наконец рев, вырывавшийся из груди капитана, распался на отдельные слова, которые они смогли разобрать.
— …Как ты посмел нарушить мой приказ, мой абсолютно ясный приказ?! Как ты посмел?!
— Вода оставалась в трубах, сэр… только в трубах, — мямлил Йоргенсен. — Клянусь, я воспользовался только водой в трубах.
— Значит, водой в трубах? Очень хорошо. Теперь ею могут пользоваться все офицеры этого корабля. Для команды запрет на воду кончается в пять пополудни. Для офицеров он сохраняется еще на сорок восемь часов. Вы сообщите мистеру Марику о своем проступке и представите мне письменный рапорт с объяснениями, почему я не могу отметить в служебной аттестации, что вы не достойны офицерского звания (слово «аттестация» он выплюнул, как ругательство).
— Вода была в трубах, — простонал Йоргенсен, но Квиг уже захлопнул за собой дверь туалета. Кейт и Дьюсели с ненавистью смотрели на Йоргенсена.
— Ребята, я должен был принять душ, чтобы остаться человеком, — оправдывался Йоргенсен, не желая быть виноватым. — Я воспользовался водой, оставшейся в трубах.
— Йоргенсен, — процедил Вилли, — вода для девяти человек, умирающих от жажды, утекла, ополоснув твою задницу. Наверное, туда ей и дорога, потому что там сосредоточена твоя сущность. Надеюсь, ты в полной мере насладился душем.
Офицеры «Кайна» лишились воды еще на двое суток. Они поочередно ругали Йоргенсена, а затем простили его. Ветер переменился и унес топочные газы и запах капусты, хотя становилось все жарче и влажнее. Не оставалось ничего другого, как страдать да костерить капитана. Офицеры отдали должное и тому, и другому.
Атолл Фунафути представлял собой цепочку едва выступающих из океана ярко-зеленых островков. «Кайн» подошел к атоллу вскоре после рассвета, малым ходом пройдя по полоске синей воды между длинными, подернутыми белыми бурунами рифами. Получасом позже тральщик ошвартовался с левого борта «Плутона», плавучей базы эскадренных миноносцев. Между ними стояли еще два эсминца. Водяные и паровые магистрали и электрокабели соединили корабли, и Квиг отдал приказ загасить котлы. Плавбаза с размещенным на ней госпиталем мерно покачивалась на толстой якорной цепи в полутора тысячах ярдах от берега. Теперь «Кайн» кормился от ее щедрот.
Вилли одним из первых сбежал по сходням. Визит в узел связи плавбазы мог освободить его от долгих дней кодирования. В обязанности узла входили раскодировка и размножение флотских документов, бесконечных приказов и распоряжений, рассылаемых по флотам, эскадрам, военно-морским базам, над которыми гнули спины офицеры-связисты на кораблях.
