Вилли, перехватывая леера руками, добрался до трапа, взбежал на мостик, «Кайн» поднимался и падал с гигантских валов, кренясь на правый борт. На мостике толпились офицеры и матросы, ухватившиеся за тросы, фальшборты, стойки. Вилли схватил Кифера за руку. Длинное лицо писателя посерело.
— Что происходит?
— Где ты был? — удивился тот. — Лучше надень спасательный жилет.
— Начинает слушаться, сэр, — услышал Вилли голос рулевого. — Курс 087.
— Очень хорошо. Возьми лево на борт! — фальцетом выкрикнул Квиг.
— Ноль восемьдесят шесть, сэр! Ноль восемьдесят пять! Поворачиваемся!
— Слава Богу, — выдохнул Кифер.
Корабль начал разворачиваться, и свирепый шквал ветра с левого борта ударил Вилли в лицо, разметав волосы.
— Том, что тут творится? Что происходит?
— Чертов адмирал решил заправиться в самом центре тайфуна, вот что происходит…
— Заправиться? Сейчас?
Серые, подернутые белой пеной волны окружали «Кайн». Вилли не доводилось видеть таких волн, Высокие, как многоэтажные дома, они ровной чередой шествовали друг за другом, а тральщик казался среди них маленьким затерявшимся такси. Они уже не раскачивали корабль, но поднимали и опускали его, словно щепку. Воздух пропитался влагой. По соленому вкусу Вилли понял, что это не дождь, а водяная пыль.
— На некоторых кораблях осталось десять процентов топлива, — добавил Кифер. — Если они не заправятся, тайфуна им не пережить…
— Господи, а как у нас с топливом?
— Сорок процентов, — подал голос Пейнтер. Командир механической боевой части прижимался спиной к рубке, вцепившись в кронштейн, на котором висел огнетушитель.
— Поворачиваемся быстро, капитан! — возвестил рулевой. — Курс 061… Курс 061…
— Отводи! Чуть право руля! Теперь лево!
Корабль накренился на правый борт, выпрямился. Только тут Вилли обратил внимание на странный звук, глушащий голоса в рубке. Словно густой печальный стон исходил отовсюду и пронизывал все, вбирая в себя удары волн, скрип корпуса судна, рев вырывающегося из труб черного дыма.
— «ОооооооИИИИИИИиииииии», — стонали вода и воздух.
Вилли наклонился к барометру. И ахнул. Стрелка дрожала на 29.28. Он повернулся к Киферу.
— Том, барометр… Когда это все началось?
— Давление начало падать, когда я заступил на вахту. Капитан и Стив в рубке с часу ночи. А ветер поднялся минут пятнадцать-двадцать тому назад. Должно быть, сто узлов…
— Курс 010, сэр!
— Так держать! Машины средний вперед!
— С какой стати мы идем на север? — удивился Вилли.
— Флот идет против ветра, чтобы заправиться…
— Они никогда не заправятся…
— Попытка — не пытка.
— А что случилось на тех огромных волнах? Заглохли двигатели?
— Мы шли бортом к ветру, и корабль не хотел разворачиваться. А с двигателями все в порядке… Пока…
Рев шторма усилился: «ОООООИИИИИ».
Капитан Квиг нетвердой походкой вышел из рубки. На его лице, сером, как спасательный жилет, чернела щетина, налитые кровью глаза опухли.
— Мистер Пейнтер, я хочу знать, почему машинное отделение не отвечало, когда я просил поднять мощность…
— Сэр, они отвечали…
— Черт побери, вы намерены назвать меня лжецом? Я говорю вам, что полторы минуты не мог добиться, чтобы они подняли обороты правого двигателя, пока не начал орать в микрофон громкой связи…
— Сэр, ветер…
(«Оооо-ииии-ООИИИИИ!»)
— Перестаньте оговариваться! Я хочу, чтобы вы спустились в машинное отделение, оставались там и проследили, чтобы все мои команды выполнялись точно и быстро…
— Сэр, сейчас я должен заступить на вахту…
— Нет, мистер Пейнтер! Вы вычеркнуты из списка дежурных по кораблю. Идите к двигателям и не смейте подниматься на палубу без моего приказа, даже если он придет через семьдесят два часа. Еще одна задержка с двигателями, и вы пойдете под трибунал!
Пейнтер кивнул и с непроницаемым лицом спустился по трапу.
С выходом на курс против ветра дела на «Кайне» пошли лучше. Страх, сковавший матросов и офицеров, прошел. Из камбуза на мостик принесли кружки свежесваренного кофе, и скоро настроение настолько поднялось, что послышались даже шутки. «Кайн» по-прежнему то поднимало к небу, то бросало в бездну, но к качке на корабле привыкли, а ревущие водяные валы уже не заливали палубу. Толпа на мостике поредела, оставшиеся уже смеялись над собственной трусостью.
Правда, ветер и барометр, упавший до 29.19, пригасили излишний оптимизм. Команда тральщика уже свыклась с мыслью о том, что вокруг бушует тайфун, но им хотелось верить, что они выйдут из него живыми. И верили, потому что кризис вроде бы миновал, и они, с охотой принимая желаемое за действительное, не уставали повторять: «Это счастливый корабль». «Нашу ржавую посудину не потопишь».
