Вилли разделял настроение остальных. После горячего кофе казалось, что все трудности позади. Вернувшееся самообладание позволило ему оценить создавшуюся обстановку, опираясь на знания, почерпнутые из «Американского штурманского практикума». Он рассчитал, что центр тайфуна находится в сотне миль к востоку и приближается к ним со скоростью двадцать миль в час. Не без удовольствия думал он о том, что штилевое «око» тайфуна, возможно, пройдет над «Кайном», и гадал, увидят ли они круг синего неба в обрамлении черных облаков.
— Я слышал, что ты сменишь меня вместо Пейнтера, — увлекшись расчетами, Вилли не заметил подошедшего Хардинга.
— Конечно. Прямо сейчас?
— В таком-то виде?
Только тут Вилли заметил, что на нем лишь промокшие брюки, и улыбнулся.
— Одет не по форме, а?
— Я не уверен, что необходим парадный наряд с кортиком, но в рубашке и ботинках будет удобнее.
— Сейчас вернусь.
Вилли сбежал с мостика, протиснулся в лаз, отметив про себя, что матросов на палубе уже нет. Уиттекер и вестовые, в спасательных жилетах, суетились в кают-компании, застилали стол чистой скатертью, расставляли стулья, собирали с пола журналы.
— Саа, если не взять из матросской столовой жестяных подносов, я не знаю, как подать завтрак, — обратился к нему Уиттекер. — Фаянсовой посуды хватит только для двоих, саа.
— Уиттекер, сюда на завтрак никто не придет. Справься у мистера Марика. Я думаю, наверху все будут довольны, если получат сэндвичи и кофе.
— Благодарю вас, саа! — Лицо негра просветлело. Уиттекер повернулся к вестовым. — Расселас, не накрывай стол. Иди на мостик, как говорит миста Кейт…
Торопливо одеваясь в качающейся из стороны в сторону каюте, Вилли улыбался, думал о том, как быстро вопрос жизни и смерти может смениться банальной проблемой завтрака. Его подбодрили педантичность буфетчика и вестовых, не желавших отступать от заведенного порядка, и освещенный настольной лампой уют его каюты. Здесь он был Вилли Кейтом, бессмертным, неуничтожаемым Кейтом, который посылал страстные письма Мэй Уинн, кодировал радиограммы и проверял счета прачечной. Бушующий наверху тайфун казался отсюда приключенческим фильмом, будоражащим и полным мнимых опасностей, интересным и познавательным, если сохранять хладнокровие. Подумал он и о том, что когда-нибудь, возможно, напишет рассказ о тайфуне, не забыв упомянуть о вестовых, беспокоящихся о завтраке. На мостик он вернулся в сухой форме, веселый и сменил Хардинга. Он стоял в рубке, отделенный стеклом и железом от летящих брызг, ухватившись рукой за капитанское кресло, и улыбался в лицо тайфуну, ревущему все громче и громче: «ОООО! ИИИИИ!»
Барометр упал до 29.05.
Пароход в отличие от парусника не раб ветра и готов потягаться с обычными штормами. Военный корабль — особый тип парохода, отличающийся не столько вместительностью или экономичностью, сколько мощью. Даже тральщик «Кайн» мог противопоставить непогоде тридцать тысяч лошадиных сил. Этой энергии хватило бы на перемещение полумиллиона тонн на расстояние в один фут за минуту. Сам корабль весил чуть больше тысячи тонн. Серый, старый, но полный сил маленький солдат.
Впрочем, необычные явления природы вроде тайфуна, когда ветер дует со скоростью сто пятьдесят и более миль в час, сопровождаются нарушениями привычных канонов. Руль, к примеру, становится совершенно бесполезным. Обычно он создает силу лобового сопротивления воде, которая обтекает его. Но если ветер дует в корму и достаточно сильно, вода течет столь быстро, что величина этой силы падает до нуля. Тогда корабль может отклониться от курса и даже повернуться бортом к волне. Или море может толкать корабль в одном направлении, ветер — в другом, руль — в третьем, и в результате ответная реакция на поворот руля будет меняться от минуты к минуте, от секунды к секунде.
Теоретически возможно представить ситуацию, когда, несмотря на желание капитана повернуть корабль в одну сторону, ветер дует с другой так сильно, что работающие на полную мощность двигатели не могут развернуть корабль. В этом случае судно будет качаться на волнах, боком к направлению их движения, что может плохо кончиться. Такое, правда, маловероятно. Современный военный корабль, с работающими двигателями и под мудрым командованием, может, скорее всего, противостоять любому тайфуну.
Изменение курса в шторм, необходимое для спасения корабля — давний морской кошмар. Скрипящий корпус, перекошенные страхом лица, волнение мешают капитану принять единственно верное решение в самые напряженные моменты. Если ветер сможет надолго развернуть корабль поперек волны, это приведет к повреждению и даже выходу машин из строя, и тогда стихия легко победит. Ибо основное условие существования парохода — работа его машин. По сравнению с деревянными парусниками у современных кораблей есть недостаток: железо не держится на плаву. В тайфун эсминец с остановившимися машинами обречен. Он или перевернется, или, залитый водой, пойдет ко дну.
