— Пошли отсюда, — сказала Мэй, со стуком поставив на стол недопитый стакан.
— Подожди минутку, — начал Вилли. — Ты знаешь, о чем я думаю? Это химия. У тебя и у меня химическое сродство, близость, как у соды и хлора.
— Про это я уже слышала, — нетерпеливо воскликнула Мэй. — Меня уже рвет от этого. Как ты объяснишь тот факт, что почти все боссы ночных клубов чувствуют химическое сродство со мной, хотя для меня почти все они грязные ублюдки?
Вилли улыбнулся с таким откровенным самодовольством, что Мэй вскочила, еле сдерживая желание швырнуть в него стакан.
— Я ухожу, здесь невыносимая жара.
Обрушивающийся с неба огнепад уже не произвел того впечатления, хотя все было так, как вчера. Только луна стала еще круглее и ярче. Невидимые музыканты играли все те же грустные, полные тоски мелодии, и Вилли снова поцеловал Мэй. Однако вместо вчерашнего пыла у него было странное чувство, что он почему-то был обязан сделать это. Мэй сразу же почувствовала в нем перемену, и губы ее остались холодны. Вместо того чтобы пойти наверх, они еще немного потанцевали. Наконец они поднялись в комнату Мэй. Но сегодня все здесь показалось Вилли другим. Мэй села в кресло так, что Вилли даже не мог обнять ее, и как ни в чем не бывало стала щебетать о Хантер-колледже, Марти Рубине и ночных клубах, в которых она пела. Ее болтовня вызывала скуку и раздражение, но сама Мэй казалась ему все более вызывающе привлекательной и желанной. Наконец он встал, подошел к ее креслу и сделал попытку обнять ее. Едва заметным и ловким движением плеча она сбросила его ладонь.
— Что тебя гложет, милый? — спросила она.
В ответ Вилли пробормотал что-то ласковое и бессвязное.
— Если я не захочу, ты ничего от меня не получишь, — сказала Мэй. — Я увертлива, как змея.
— Извини, — сказал Вилли и поплелся назад к своему креслу.
Два часа прошло в пустой болтовне. С самым веселым и беззаботным видом Мэй то пускалась в откровенности и говорила о своей жизни в доме родителей, то расспрашивала Вилли о «Кайне». Вилли снял пиджак и галстук и лег на кровать. Он курил сигарету за сигаретой и все более раздраженно отвечал ей. Наконец он начал зевать. Мэй ответила еще более долгим и широким зевком.
— Господи, Вилли, я жутко устала. Пожалуй, я лягу спать.
— Прекрасно, — сказал Вилли с облегчением, не меняя позы на кровати. Мэй бросила на него насмешливый взгляд и ушла в ванную. Через несколько минут она вернулась. Поверх ночной рубашки на ней был шерстяной купальный халат голубого цвета.
— Ты еще здесь? — спросила она, завязывая пояс халата.
Вилли вскочил с кровати и обнял ее. Она нежно поцеловала его.
— Спокойной ночи, милый.
— Я остаюсь, — сказал Вилли.
— Нет, тебе придется уйти. — Она нажала на ручку и открыла дверь. Вилли ладонью захлопнул дверь и еще крепче прижал Мэй к себе. — Какого черта, Мэй…
— Послушай, Вилли, — ответила девушка, отстранившись и спокойно глядя ему в лицо. — Выбрось из головы глупые мысли. Я сделала достаточно, и даже более чем достаточно, чтобы поразвлечь вернувшихся домой мальчиков, и совсем неважно, по крайней мере сейчас, что я испытываю по этому поводу. Но это не означает, что ты можешь вести себя со мной так, как тебе вздумается. Ты мне нравишься, Вилли, я довольно откровенно дала тебе это понять, но мои привычки остались прежними. Со мной тебе не нужно изображать сильного и мужественного самца. Это будет ужасно глупо и смешно. В любом случае я легко справлюсь с тобой, даже если мне свяжут руки.
— Охотно верю, — с внезапной злостью ответил Вилли. — Полагаю, в этом деле тебе опыта не занимать. Спокойной ночи!
Он так грохнул дверью, что, наверное, перебудил всех жильцов на этаже. В полном замешательстве, совершенно забыв про лифт, Вилли бегом поднялся на свой этаж по освещенной красным фонарем пожарной лестнице.
В восемь утра телефонный звонок прервал беспокойный сон Мэй. Она сняла трубку и безразлично спросила:
— Да?
— Это я, — услышала она усталый и приглушенный голос Вилли. — Как насчет того, чтобы вместе позавтракать?
— Хорошо, я спущусь через пятнадцать минут.
Он уже сидел за столиком, когда она вошла, освещенная ярким солнечным лучом, косо падавшим через дверной проем. На ней был белый свитер и серая юбка, на шее ожерелье из искусственного жемчуга. Волосы мягкими волнами обрамляли ее лицо. Мэй выглядела превосходно. Он встал и отодвинул для нее стул. В этот миг в голове его, быстро сменяя одна другую, пронеслись две мысли: «Хочу ли я прожить с этим человеком всю свою жизнь?» и «Как я смогу жить с кем-то другим, а не с ней? Где я смогу вновь найти ее?»
— Привет, — сказал он. — Проголодалась?
— Не очень.
Они заказали завтрак, к которому так и не притронулись. Они наперебой восхищались видом из окна, курили и пили кофе.
— Чем бы ты хотела заняться сегодня? — спросил Вилли.
— Чем угодно, на твой выбор.
— Выспалась?
— Так себе.
— Хочу извиниться за вчерашнее, — неожиданно для себя произнес Вилли, так как вовсе не собирался просить у нее прощения.
Мэй устало улыбнулась.
— Тебе не за что извиняться, Вилли.
